Персональный сайт

Культура серебряного века

Elisewna — Fri, 02 Apr 2021 04:01:56 GMT

КУЛЬТУРА СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА. ИСТОКИ. СУЩНОСТЬ. РАССВЕТ. Цель урока: сформировать у выпускников целостный эстетический взгляд на эпоху серебряного века. Задачи урока: познакомить учащихся с понятием «серебряный век», определить его хронологические рамки, раскрыть основное содержание эпохи через ознакомление с философскими трудами В. Соловьева, знакомство с картинами М. Врубеля и Н. Рериха, поэзией некоторых поэтов серебряного века, сопровождаемое музыкой Стравинского, Рахманинова и др.; через метапредметность, информативную, иллюстративную и звуковую насыщенность создать у учащихся «ощущение» грандиозности, дисгармонии и величия того времени; пробудить интерес к культуре начала XX века через творческие групповые задания. Ожидаемые результаты: личностные - выступать с развернутыми и обоснованными сообщениями; метапредметные - воспринимать форму и содержание литературного произведения в свете общеэстетических характеристик искусства и литературы начала XX века; предметные - анализировать литературное произведение с учетом идейно-эстетических, художественных особенностей литературных направлений и тенденций начала XX века. Ход урока: I. Оргмомент. Целеполагание. Учитель читает стихотворение В. Соловьёва (чтение сопровождается музыкой Стравинского): Хоть мы навек незримыми цепями Прикованы к нездешним берегам, Но и в цепях должны свершить мы сами Тот круг, что боги очертили нам. Всё, что на волю высшую согласно, Своею волей чуждую творит, И под личиной вещества бесстрастной Везде огонь божественный горит. Владимир Соловьёв Принято считать, что стихами В. Соловьёва, основоположника символизма, открывается целая эпоха в русской литературе начала XX века, охватывающая конец прошлого и начало нынешнего веков и получившая название «Серебряный век». Тема нашего урока «Культура серебряного века. Истоки. Сущность. Расцвет» Сегодня мы поразмышляем над смыслом понятия «серебряный век», определим его хронологические рамки, раскроем основное содержание эпохи через ознакомление с философскими трудами В. Соловьева, познакомимся с картинами М. Врубеля и Н. Рериха, поэзией некоторых поэтов серебряного века, и весь урок нас будет сопровождать музыка Стравинского, Рахманинова и современные обработки в исполнении Виктора Зинчука. II. Актуализация опорных знаний. 1. Смысл понятия «серебряный век» Образное выражение «Серебряный век» впервые возникло в 30-е годы XX века и обозначало эпоху безудержного творческого эксперимента, полёта мысли и желаний, который пришёл на смену «Золотому веку», веку прославленного реализма. - Какой век в русской литературе называют золотым? Чьи прославленные имена составляют его цвет? Итак, на смену золотому веку приходит век серебряный. Впервые этот термин ввёл в 1933 году на страницах своего журнала «Цифры» Н. А. Оцуп. Он установил сходство и различие «золотого» и «серебряного» веков. «В серебряном веке русской поэзии есть несколько главных особенностей, отличающих его от века золотого:  Меняется русская действительность.  Меняется состав, так сказать, классовый, социальный русских писателей.  Меняется сам писатель как человек» К худшему или к лучшему все эти изменения? – на этот вопрос многие философы, живописцы, композиторы и поэты искали тогда ответ. Почему? Попробуем разобраться. 2. Хронология. Русский Серебряный век оказался коротким: история отпустила ему около трёх десятилетий. На хронологической ленте приблизительно показано время расцвета и постепенного упадка поэзии, музыки, философии, живописи, науки, политики с начала XX века и по 1922 год. Это время двух войн: русско-японской и Первой мировой, трёх революций: революция 1905 года, Февральская и Октябрьская. Человек этой тревожной, противоречивой, кризисной эпохи понимал, что живёт в особое время, находился в состоянии растерянности, одиночества. Его судьба трагична: кровь, хаос, беспредел революционных лет, гражданской войны и мировой; казалось, что исчезнет сама основа духовного существования. Всё это нашло своё отражение и в философии, и в искусстве, и в музыке, и, конечно же, в поэзии того времени, которое позже получит название «Серебряный век» Разные исследователи этого периода определяли свои временные рамки этого периода.  Наум Коржавин: «Серебряный век начался в 10-е годы XX века…»  Ефим Эткинд: «Серебряный век робко начинался в 90-х годах(XIX века)…»  Вадим Крейд: «Всё кончилось после 1917 года, с началом гражданской войны>…<сама эпоха кончилась…» Для большинства же литературоведов серебряный век закончился в 1921 году. Это год трагической гибели двух величайших русских поэтов: А.Блока, который был, по определению А.Ахматовой, "человеком-эпохой", и Н.Гумилева. Так или иначе, но серебряный век был началом творчества многих русских писателей, которые составили его славу. Итак, попробуем вместе дать определение серебряному веку. Серебряный век в русской литературе – это период, охватывающий временной промежуток начала XX века и характеризующийся расцветом творческой мысли. 3. Философская мысль. Философское зарождение эпохи серебряного века началось в 1997, когда было учреждено Философское общество при Петербургском университете и вышла в свет книга «Оправдание Добра» Вл. Соловьева. Именно в сочинениях Соловьева – философа, поэта, переводчика, - содержатся мысли и прозрения, о спасительной миссии красоты. - К взглядам какого писателя оказались близки идеи Соловьёва? (Ф. М. Достоевский «Красота спасёт мир») Основной идеей его религиозной философии была идея Софии — Душа Мира. София представляет собой вечную женственность в Боге и, одновременно, замысел Бога о мире. Философия Соловьёва стала источником для одного из самых ярких литературных направлений того времени – символизма. Единственно верный путь поэзии, с точки зрения символистов, - прозрение «иных миров» сквозь мнимую, иллюзорную действительность. Проследим развитие философских образов в стихотворении и Соловьёва: Милый друг, иль ты не видишь, Что все видимое нами — Только отблеск, только тени От незримого очами? Милый друг, иль ты не слышишь, Что житейский шум трескучий — Только отклик искаженный Торжествующих созвучий? Милый друг, иль ты не чуешь, Что одно на целом свете — Только то, что сердце сердцу Говорит в немом привете? Владимир Соловьёв Вывод: Труды выдающихся философов: Н. А. Бердяева, Д. С. Мережковского, В. В. Розанова, П. А. Флоренского, - внесли очень многое в развитие культуры серебряного века. И философы, и художники, и композиторы, и литераторы искали ответы на очень важные вопросы: - Как жить человеку перед лицом надвигающихся катастроф? - Несёт ли человек ответственность за всё совершённое им? - Подвластны ли обстоятельства человеку? 4. Живопись. (Группа искусствоведов) Одна из самых ярких страниц истории культуры России - живопись первой половины 20 века. Художники искали свои ответы на поставленные временем вопросы. Выступление учащегося: «Творчество Михаила Врубеля - одно из самых значительных и загадочных явлений русского искусства конца XIX века. Великое мастерство, трагизм, героический дух и неповторимый декоративный дар делают Врубеля художником на все времена. Вечно живущий в своем собственном мире, недоступном пониманию других, Врубель смог воссоздать свой сложный мир в образах своего необычного искусства, и эти образы стали одними из важнейших вех русской культуры рубежа столетий» Выступление учащегося: А. Блок о картине М. Врубеля «Демон поверженный» писал: Небывалый закат озолотил небывалые сине-лиловые горы. Это только наше название трех преобладающих цветов, которым еще “нет названия” и которые служат лишь знаком (символом) того, что таит в себе Падший: “И зло наскучило ему”. Громада лермонтовской мысли заключена в громаде трех цветов Врубеля. Демон его и Демон Лермонтова - символ нашего времени”. Выступление учащегося: В. Я. Брюсов “М. А. Врубелю” (1906): И в час на огненном закате Меж гор предвечных видел ты, Как дух величий и проклятий Упал в провалы с высоты. И там, в торжественной пустыне, Лишь ты постигнул до конца Простертых крыльев блеск павлиний И скорбь эдемского лица! - Какие художественные образы воплотились в полотнах Врубеля? Выступление учащегося: Имя Николая Рериха известно во всём мире. Его картины несут свет, а стихи – раздумья. СВЯЩЕННЫЕ ЗНАКИ Мы не знаем. Но они знают. Камни знают. Даже знают деревья. И помнят. Помнят, кто назвал горы и реки. Кто сложил бывшие города. Кто имя дал незапамятным странам. Неведомые нам слова. Все они полны смысла. Все полно подвигов. Везде герои прошли. "Знать" - сладкое слово. "Помнить" - страшное слово. Знать и помнить. Помнить и знать. Значит - верить… 1915 - Во что призывают верить картины Рериха? 5. Поэзия. (Группа литературоведов) Сколько бедствий и катастроф вобрал в себя XX век! Его начало приносило надежды и разочарования, взлёты и падения, обретения и потери. И только поэтам суждено было воплотить свои предчувствия в удивительную форму яркого и индивидуального стиха. Вслушаемся в голоса поэтов начала века. Выступление учащегося: Немирович-Данченко В.И. в своей миниатюре «ПОГАСШАЯ ЗВЕЗДА» так писал о Мирре Лохвицкой: На нашем тусклом горизонте она мелькнула яркою голубою звездочкой. Сколько надежд связывалось с нею! Как восторженно встретили ее все, кому была дорога истинная поэзия. (…) Ее строфы заучивались наизусть … Ее ожидал ряд долгих годов и настоящая большая слава; … В кудрях каштановых моих Есть много прядей золотистых, – Видений девственных и чистых В моих мечтаньях огневых. Слилось во мне сиянье дня Со мраком ночи беспросветной, – Мне мил и солнца луч приветный, И шорох тайн манит меня. И суждено мне до конца Стремиться вверх, скользя над бездной, В тумане свет провидя звездный Из звезд сплетенного венца. - Обратите внимание на строки, в которых поэтесса говорит о себе и своём предназначении, выпишите их. Лохвицкая обладала большим поэтическим дарованием. Ее стихи отличались блеском метафор, музыкальностью, эмоциональной насыщенностью. Лохвицкую можно считать основоположницей русской "женской поэзии" XX века. Среди стихов Мирры Лохвицкой есть стихи, обращенных к детям. Они составляют неотъемлемую часть ее поэтического наследия. Персональных посвящений удостоились Евгений, Измаил и последний, пятый ребенок, Валерий, родившийся осенью 1904 года и названный в честь другого поэта Валерия Брюсова. Выступление учащегося: В своём стихотворении «Поэту» Брюсов писал: Быть может, всё в жизни лишь средство Для ярко-певучих стихов... По воспоминаниям современников, возможно, он с этой позиции относился ко всему. «Он любил литературу, только ее. Самого себя — тоже только во имя ее. Воистину он свято исполнил заветы, данные самому себе в годы юношества: «не люби, не сочувствуй, сам лишь себя обожай беспредельно» и — «поклоняйся искусству, только ему, безраздельно, бесцельно», - писал в своих мемуарах Владислав Ходасевич. Попробуем вслушаться в смысл строк, произнесённых самим поэтом (аудиозапись): ЕГИПЕТСКИЙ РАБ Я жалкий раб царя. С восхода до заката, Среди других рабов, свершаю тяжкий труд, И хлеба кус гнилой — единственная плата За слезы и за пот, за тысячи минут. Когда порой душа отчаяньем объята, Над сгорбленной спиной свистит жестокий кнут, И каждый новый день товарища иль брата В могилу общую крюками волокут. Я жалкий раб царя, и жребий мой безвестен; Как утренняя тень, исчезну без следа, Меня с земли века сотрут, как плесень; Но не исчезнет след упорного труда, И вечность простоит, близ озера Мерида, Гробница царская, святая пирамида. - С кем и почему поэт олицетворяет себя? Выпишите строки, в которых поэт говорит о своём предназначении, своём творческом пути. Выступление учащегося: По словам Валерия Брюсова, “в течение десятилетия Бальмонт нераздельно царил над русской поэзией. Другие поэты или покорно следовали за ним, или, с большими усилиями, отстаивали свою самостоятельность от его подавляющего влияния”. Сам же мэтр без тени смущения однажды сказал о себе так: Я — изысканность русской медлительной речи, Предо мною другие поэты — предтечи, Я впервые открыл в этой речи уклоны, Перепевные, гневные, нежные звоны. Лирика Константина Бальмонта давно рассыпалась на цитаты, но это далеко не вся слава одного из самых ярких лириков Серебряного века русской культуры. - В чём реализовывалось поэтическое Я поэта? Выступление учащегося: Ещё один поэт той эпохи – Фёдор Сологуб. О нём самом и о его поэзии замечательно написал литературный критик Горнфельд: Сложный, он един; грубо-реалистичный, он идеалист; изломанный, он прост; понятный, он загадочен. Он жалок и страшен; он говорит правду, когда кривляется; он отталкивает, но что-то влечет к нему; … В нашей литературе нет образа, воплотившего столько загадок и ужаса, — а взгляните на его портрет — почтенный старичок, спокойный и важный. Он с камнем за пазухой, этот безобидный; и его книги — тоже. Я - бог таинственного мира, Весь мир в одних моих мечтах, Не сотворю себе кумира Ни на земле, ни в небесах. Моей божественной природы Я не открою никому. Тружусь, как раб, а для свободы Зову я ночь, покой и тьму. - Каковы основные составляющие поэтической Я-концепции Ф. Сологуба? В таком сложном воинственно-революционном мире, полном смятения и поисков, рождалась поэзия. Такая же яркая, как картины, и глубокая, как музыка. Вывод: -Что составляло основу поэтической Я-концепции поэтов серебряного века? III. Практическая часть. Так в чём же, на ваш взгляд, ВИДЕЛИ СВОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ПОЭТЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА? - понять своё, особенное предназначение; - выразить себя и своё понимание творчества; - создать свой особый поэтический мир; - реализовать своё понимание мира и места человека в нём; И как итог всему сказанному, приведу строки ещё одного поэта серебряного века: Мы в слепоте как будто бы не знаем, Как тот родник, что бьётся в нас,- Божественно неисчерпаем, Свежее и нежнее каждый раз. Михаил Кузьмин IV. Итог урока. Столетие назад Серебряный век был в самой силе. Его морозная пыль серебрится в нашей поэзии, живописи, театре, музыке и поныне. Современникам это время могло казаться временем упадка и заката, мы же видим его из своего нынешнего далёка, как эпоху буйного роста, многообразия и богатства, которым щедро наделили нас художники рубежа веков. Можно даже не уточнять, каких конкретно веков, какого именно рубежа — он у нас такой один. На все времена. Серебряный век. - Какой в вашем представлении была эпоха, названная серебряным веком? Учащиеся заполняют КОНТРОЛЬНЫЙ ЛИСТ К УРОКУ: «Культура серебряного века. Истоки. Сущность. Расцвет» 1. Смысл понятия «Серебряный век». ______________________________________________________ 2. Хронология. ______________________________________________________ 3. Определение. _____________________________________________________________Развитие философской мысли. Владимир Соловьёв. Основная идея философии: _____________________________ Философские образы в стихотворении: __________________________________________________________________________________________________________________________Философские вопросы: _____________________________________________________________Живопись. Михаил Врубель. Художественные образы: _____________________________________________________________ Николай Рерих. Художественные образы: _____________________________________________________________Поэзия. Автор Поэтическая Я-концепция V. Домашнее задание. Работа в группах: проанализировать стихи поэтов, относящихся к разным литературным направлениям. 1 группа: Символизм. Валерий Брюсов «Первый снег» 2 группа: Акмеизм. Анна Ахматова «Песня последней встречи» 3 группа: Футуризм. Велимир Хлебников «Заклятие смехом» 4группа: Имажинизм. Сергей Есенин «Отговорила роща золотая»

Поэты XX века о родной природе. Звук и цвет.

Elisewna — Fri, 02 Apr 2021 03:59:53 GMT

Учебное занятие «Русские поэты XX века о родной природе, о Родине и о себе. Звук и цвет» I. Введение в тему. Понятия «звук» и «цвет» Ребята, а вы любите во время урока смотреть в окно? - Что вы там видите? - Попробуйте закрыть глаза. Что вы видите? - А если на секунду закрыть уши, что вы слышите? - Какой вы «видите» картинку за окном, если ничего невидно и не слышно? Вывод: Значит, для создания полной картины, на нужно видеть и слышать. - А что поможет нам прочувствовать эту картину до конца? Конечно же, слова. Итак, на сегодняшнем занятии мы с вами попробуем увидеть и услышать те картины, которые русские поэты XX века создали в своих стихах. Понять смысл таких категорий как звук и цвет, их влияние на человека, отражение на его сознание и восприятие, пытались и до сих пор пытаются самые гениальные и талантливые люди. Об этом писались книги, создавались трактаты. И поиск не был безуспешным. Например, было выявлено соответствие между гласными буквами и цветом. Через несколько лет вы приступите к изучению нового предмета – физика. И там познакомитесь с определением звука. Но сколько ярких и разнообразных звуков стоит за этим определением. Какие звуки мы слышим, например, в течение дня? Слова, очень много слов мы слышим и произносим. Поэтому пора вернуться к стихам. II. Связь с поэзией. Перед вами картина Левитана «Вечерний звон» - Что вы на ней видите? Мы видим на картине вдалеке собор, на переднем плане — луг, но на нём неразличимы цветы колокольчики. Лирический герой делает акцент на том, что луг колокольчиковый. — Как могут быть связаны между собой “колокол церковный” и “колокольчик”? (Колокольчик и церковный колокол по форме схожи. Вывод: Колокол церковный символизирует духовный мир человека. Это значение образа переходит и на природную деталь. Чувство любви к природе приравнивается к религиозному чувству. Лирический герой не только видит собор, но и слышит церковный звон.) — Каким образом в стихотворении передан звук колокола? Обратите внимание на звуковые повторы. В литературоведении этот приём называется аллитерация. Звон заокольный и окольный, У окон, около колонн, — Я слышу звон и колокольный, И колокольчиковый звон. В стихотворении больше строк посвящено звуку картины, чем цвету. Мы не столько “видим” картину, сколько “слышим” её. - А почему звуки проникают в наши сердца? Русская природа, Родина. - А что ещё для вас входит в понятие «Родина»? Дом, родные люди… III. Стихотворение Кольцова «Родная деревня» Для поэта Николая Рубцова Родина – село Никольское, где он окончил семилетку и откуда отправился в большую жизнь. Прочтём это стихотворение. РОДНАЯ ДЕРЕВНЯ Хотя проклинает проезжий Дороги моих побережий, Люблю я деревню Николу, Где кончил начальную школу! Бывает, что пыльный мальчишка За гостем приезжим по следу В дорогу торопится слишком: - Я тоже отсюда уеду! Среди удивленных девчонок Храбрится, едва из пеленок: - Ну что по провинции шляться? В столицу пора отправляться! Когда ж повзрослеет в столице, Посмотрит на жизнь за границей, Тогда он оценит Николу, Где кончил начальную школу... - В каких строках стихотворения мы «слышим» любовь автора к малой родине? - Давайте вместе произнесём это слово: «Люблю» - Как оно звучит? - А каким цветом можно «изобразить» любовь? Покажите выбранный вами цвет. - Почему вы его выбрали? - А можно любовь «раскрасить» в серый скучный цвет? IV. Бунин Хутор Бутырки Елецкого уезда Орловской губернии, где в полном одиночестве (без сверстников) в общении с сельской природой прошло детство писателя Ивана Бунина, стал для него своеобразной точкой отсчета для восприятия красоты окружающего мира. “Тут, в глубочайшей полевой тишине, летом среди хлебов, подступивших к самым нашим порогам, а зимой среди сугробов, и прошло мое детство, полное поэзии печальной и своеобразной” - писал впоследствии Бунин. Прочитаем первые четыре строчки стихотворения: - В какой цвет «раскрашены» эти строки? - Какие звуки нам слышатся? - Как настроение отражается в звуке и цвете? Прочтём следующие 8 строк. - почему мать советует сыну позабыть, что воет вьюга? Обратим внимание на следующие строки: - Как серый и унылый цвет «сменяется» в стихитворении? Попробуем найти в этих строках аллитерацию. IV. Три «Алёнушки» - Ребята, а вы любите слушать сказки? Одни из самых лучших картин по мотивам русских народных сказок принадлежат кисти Виктора Васнецова. - Вам знакомы эти картины? - Помните сказку о сестрице Алёнушке и братце Иванушке? Перед вами картина русского художника Виктора Михайловича Васнецова «Алёнушка» Настоящий художник ищет персонажей своих будущих картин в жизни. Вот так Виктор Васнецов нашёл свою Алёнушку. Однажды на дороге ему встретилась целая толпа людей. И среди неё художник увидел девочку, у которой глаза были наполнены неземной тоской. Набросок в карандаше, набросок в красках, и в итоге перед нами картина. Расскажите о своих впечатлениях об этой картине. - Как звуки музыки передают тоску Алёнушки и помогают нам выразить свои впечатления? - А можно ли стихами выразить эти чувства? Прочитаем стихотворение А.А. Прокофьева «Аленушка». Пруд заглохший весь в зелёной ряске В ней тростник качается, шумит, А на берегу, совсем как в сказке, Милая Алёнушка сидит. Прост венок, а нет его красивей, Красен от гвоздик, от лилий бел, Тополиный пух на платье синем, С тополиных рощ он прилетел. Но кукушка на сосне кукует. И тропинка к берегу ведёт. Солнце щедро на воду такую Золотые обручи кладёт. - Сопоставьте стихотворение Прокофьева с картиной. - Чем взгляд поэта отличается то видения художника? Прост венок, а нет его красивей, Красен от гвоздик, от лилий бел, Тополиный пух на платье синем, С тополиных рощ он прилетел. И действительно, на картине мы не увидим ни венка, ни тополиного пуха. Но в стихотворении есть надежда, что всё закончится хорошо. - В каких строках она «звучит»? - Есть ли в этом стихотворении аллитерация. - Что она передаёт? А вот стихотворение Дмитрия Кедрина, которое тоже называется «Алёнушка», совсем другое. Давайте прочитаем его. Стойбище осеннего тумана, Вотчина ночного соловья, Тихая царевна Несмеяна - Родина неяркая моя! Знаю, что не раз лихая сила У глухой околицы в лесу Ножичек сапожный заносила На твою нетленную красу. Только всё ты вынесла и снова За раздольем нив, где зреет рожь, На пеньке у омута лесного Песенку Аленушки поешь... Я бродил бы тридцать лет по свету, А к тебе вернулся б умирать, Потому что в детстве песню эту, Знать, и надо мной певала мать! - что в стихотворении Кедрина олицетворяет образ Алёнушки? - В каких строках мы это видим? V. Стихи о Родине. Опять мы вернулись к теме Родины. Эта тема по-разному звучит у разных поэтов. - Какой видит Родину Иван Бунин, Дмитрий Кедрин, Прокофьев, Николай Кольцов? Для Бунина – это детство, для Кольцова – картины родной природы, место, где он родился. Для Прокофьева и Кедрина – это сказочная героиня. Все видят Родину по-разному, но все её одинаково любят. А вот так о Родине написала моя ученица Кудря Ольга. Мне Родина ночами снится: Рябины яркие кусты, И речка вьётся и искрится. Огромный луг. На нём цветы. Или зимой. Ну что за диво! Кругом блестит от снега всё! Над речкою поникла ива, Земля, деревья спят ещё. Мне всё здесь дорого и свято: Деревья, улица, дома, Рассветы, сумерки, закаты, Мой дом родной, где ждут меня. - Как в этом стихотворении звук и цвет помогают нам понять все чувства, переживаемые Олей? VI. Творческая работа. - А вам хотелось бы рассказать звучно и ярко о своей любви к Родине? Может, так, как вы – никто и никогда не скажет. Попробуем? Игра называется буриме. На заданные рифмы нужно написать стихотворение. Раз Родина – это и родная природа, то пофантазируем о весне. А свои работы можете выложить на мой сайт: https://elisewna.ucoz.ru/

Драма Островского "Гроза". Идейно - художественное своеобразие. 10 класс.

Elisewna — Sat, 12 Jul 2014 09:27:06 GMT

«Грош» есть, без сомнения, самое решительное

произведение Островского...

Н.А. Добролюбов

План.

Творческая история драмы «Гроза».
Тема, идея, конфликт пьесы.
Композиция пьесы, жанр.

3. Беседа по первому восприятию пьесы и вступительное слово учителя.

Какое впечатление произвела пьеса? Что особенно запомнилось, почему?

О чём это произведение? Какие проблемы ставит в ней Островский? Кто из героев заинтересовал, кто остался загадкой?

Пьеса «Гроза» была написана Островским в течение лета и осени 1859 г., в этом же году поставлена на сцене, напечатана же была в 1860 г. Это период общественного подъёма, когда трещали устои крепостничества. Название «Гроза» - это не просто величественное явление природы, а социальное потрясение. В драме отразился подъём общественного движения, те настроения, которыми жили передовые люди эпохи 50-60 годов.

Сообщение ученика «Творческая история драмы «Гроза».
Лекция учителя с элементами записей тезисов или составление плана.

Как вы считаете, о чём эта пьеса, какова её тема? Идея? В чём заключается конфликт? Попытаемся понять, как отвечают на эти вопросы литературоведы.

Пьеса «Гроза» смогла пройти через цензурные рогатки не случайно. По просьбе друзей Островского цензор И. Нордстрем, благоволивший к драматургу, представил «Грозу» как пьесу не социально-обличительную, сатирическую, а любовно-бытовую, ни словом не упомянув в своём рапорте ни о Диком, ни о Кулигине, ни о Феклуше. «Гроза» была разрешена драматической цензурой к представлению в 1859 г, а напечатана в январе I860 г.

В самой общей формулировке основную тему «Грозы» можно определить как столкновение между новыми веяниями и старыми тра~~дици~~ями. между утесняемыми и утеснителями, между стремлением угнетаемых людей к свободному проявлению своих Человеческих прав, духовных потребностей и господствовавшими в пореформенной России общественными и семейными порядками, бытовыми порядками.

Тема «Грозы» органически связана с её конфликтами. Конфликт, составляющий основу сюжета драмы, - это конфликт между старыми уже, изжившими_себя, авторитарными социально-бытовыми принципами опиравшимися на всю систему феодаоьно-крепостнического деспотизма и новыми прогрессивными стремлениями к равноправию, к свободе человеческой личности. Конфликт «Грозы», отображающий сюжетность изображаемой жизни, представляет собой узел конфликтов, объединённых основным конфликтом -Катерины и Бориса с окружающей их средой, к нему присоединяются конфликты Кулигина м Диким и Кабанихой, Кудряша с Диким, Бориса с Диким, Варвары с Кабанихой, Тихона с Кабанихой. Пьеса является правдивым отражением общественных отношений, интересов и борьбы своего времени.

Общая тема «Грозы» влечёт за собой и ряд частных тем:

а) рассказами Кулигина, репликами Кудряша и Бориса, поступками Дикого и Кабанихи Островский даёт подробную характеристику материально-правового положения как привилегированных общественных слоев, так и трудящихся той эпохи;

б) излагая взгляды и мечты Кулигина, автор знакомит нас с воззрениями, тогда господствовавшими в жизни людей, с уровнем культурных запросов и состоянием общественных нравов. От начала до конца проходит тема борьбы между реакционными и демократическими силами. Эта борьба выражена в образах Дикого, Кабанихи и Феклуши, с одной стороны, и Кулигина и Катерины - с другой;

в) рисуя жизнь, интересы, влечения и переживания действующих лиц «Грозы», автор с разных сторон воспроизводит тогдашний общественный и семейно-бытовой уклады купечества и мещанства. Тем самым в пьесе освещается проблема социальных и семейно-бытовых отношений. Островский, детализируя эту проблему, ярко обрисовывал положение женщины в мешанско-купеческой среде;

г) отвечая на актуальные вопросы своего времени, Островский нарисовал в пьесе широкий жизненный фон. Герои говорят о важных для своей поры общественных явлениях: о возникновении первых железных дорог, о холерных эпидемиях, о развитии торгово-промышленной деятельности в Москве и т.д.;

д) наряду с социально-экономическими и бытовыми условиями, автор мастерски нарисовал и окружающую природу, разное отношение к ней действующих лиц.

Итак, говоря словами Гончарова, в «Грозе» «улеглась широкая картина национального быта и нравов». Предреформенная Россия представлена в ней и своим социально-экономическим, и культурно-нравственным, и семейно-бытовым обликом.

Какова же идея? Автор выступил смелым обличителем социальных порядков; беспощадная правда, с которой в «Грозе» изображаются нравы правящих классов и положение трудового люда, превратила пьесу в зеркало своей эпохи. Природа, в которой живут люди, чудесна, её богатства беспредельны, её красота изумительна. Но общественные порядки, властвующие в жизни, безобразны. При этих порядках, говорит своей пьесой Островский, большинство населения находится в материальной кабале у богатого меньшинства. «А у кого деньги, - рассказывает Кулигин Борису о нравах своего города, -тот старается бедного закабалить, чтобы на его труды даровые ещё больше денег^- наживать» (Д 1, явл. 3). Богатое меньшинство не довольствуется грабежом закабалённых ими людей, ведут яростную борьбу за рубль и между собой. «А между собой-то, - рассказывает Кулигин, - как живут! Торговлю друг у друга подрывают, враждуют друг на друга» (Д. I, явл. 3). В условиях предреформенного слоя большинство населения угнеталось не только экономически, но и духовно. Купечество, уверенное, как и дворянство, в своей полной безнаказанности, творило суд и расправу над закабалёнными, руководствуясь лишь собственными интересами и желаниями. «Захочу, - чванится Дикой перед Кулигиным, - помилую, захочу - раздавлю» (Д. IV, явл. 2). В грозном окрике и постоянном устрашении ей подвластных, основной закон жизнеустройства видит и Кабаниха.

Одна из замечательных особенностей этой пьесы - в органическом сочетании беспощадной критики старого и утверждения нового. Раскрывая тему и идею «Грозы», Островский делит всех действующих лиц на две основные группы: утеснителей и утесняемых, деспотов и протестантов. Утесните-ли, «тёмное царство», по словам Добролюбова, - это прежде всего Дикой и Кабаниха, представители буржуазии, которая быстро набиралась силы в предреформенной России. (Кабаниха - Марфа Игнатьевна Кабанова). К утесняемым относятся все остальные герои.

Какова же композиция пьесы?

а) Экспозиция - картин Волжского простора и духоты калиновских нравов
(Д. I, явл. 1-4).

б) Завязка - на придирки свекрови Катерина с достоинством и миролюбиво
отвечает: «Ты про меня, маменька, это напрасно говоришь. Что при людях,
что без людей, я всё одна, ничего из себя не доказываю». Первое столкновение (Д. I, явл. 5).

в) Далее идёт развитие конфликта между героями, в природе дважды собирается гроза (Д. I, явл. 9). Катерина признаётся Варваре, что полюбила Бориса и пророчество старой барыни, отдалённый удар грома; конец Д. IV. Грозовая туча ползёт, как живая, полубезумная старуха грозит Катерине смертью в омуте и аде, и Катерина признаётся в грехе (первая кульминация), падает без чувств. Но гроза так и не обрушилась на город, только предгрозовое напряжение.

д) Вторая кульминация - Катерина произносит последний монолог, когда
прощается не с жизнью, которая уже нестерпима, а с любовью: «Друг мой!
Радость моя! Прощай!» (Д. V, явл. 4).

е) Развязка - самоубийство Катерины, потрясение обитателей города, Тихона,
который, будучи живым, завидует умершей жене: «Хорошо тебе. Катя! А я-то
зачем остался жить да мучиться!..» (Д. \, явл.7).

Жанровое своеобразие пьесы «Гроза».

По всем признакам жанра, пьеса «Гроза» - трагедия, так как конфликт между героями приводит трагическим последствиям. Есть в пьесе и элементы комизма (самодур Дикой с его нелепыми, унижающими человеческое достоинство требованиями, рассказы Феклуши, рассуждения калиновцев), которые помогают увидеть бездну, готовую поглотить Катерину и которую безуспешно пытается осветить светом разума, добра и милосердия Кулигин.

Сам Островский назвал пьесу драмой, этим подчёркивая широкую распространенность конфликта пьесы, повседневность изображённых в ней событий.

Схема оглавления в драме «Гроза» по действиям. (Запись в тетради и на доске).

Действия	Явления	Сцены
1	1-6 «Жестокие нравы города Калинова. 7-8 Катерина рассказывает о себе.
2	1 Феклуша и Глаша. 2 Варвара и Катерина 3-6 Проводы 7-8 Соблазн
3		1 «Тёмное царство» 2 Свидание
4	1-2 Дикой, Кулигин, горожане 3-6 покаяние
5	1 -4 расплата 5-6 гибель Катерины

СРЕДСТВА РАСКРЫТИЯ ХАРАКТЕРОВ В «МЕРТВЫХ ДУШАХ»

Elisewna — Mon, 31 Mar 2014 10:49:22 GMT

СРЕДСТВА РАСКРЫТИЯ ХАРАКТЕРОВ В «МЕРТВЫХ ДУШАХ»

I. Приступая к «Мертвым душам», Гоголь писал Пушкину 7 октября 1835 г.:

Мне хочется в этом романе показать хотя с одного боку всю Русь.

О своем грандиозном замысле он сообщал и Жуковскому 12 ноября 1836 г.:

Какой огромный, какой оригинальный сюжет! Какая разнообразная куча! Вся Русь явится в нем!

II. Основным средством изображения русской жизни в поэме становится деталь. В статье «Четыре письма к разным лицам по поводу «Мертвых душ» Гоголь признавал, что только Пушкин точно и верно определил особенности его дарования:

Он мне говорил всегда, что еще ни у одного писателя не было этого дара выставлять так ярко пошлость жизни, уметь очертить в такой силе пошлость пошлого человека, чтобы вся та мелочь, которая ускользает от глаз, мелькнула бы крупно в глаза всем.

А. Белый:

Такого величия в изображении мелочей, как у Гоголя, не знала мировая литература.

(«Мастерство Гоголя»)

III. Принципы отбора деталей и их функции.

1. Деталь как средство типизации (свидетельствует о реалистическом методе).

1) Типичность города NN:

Город никак не уступал другим губернским городам: сильно била в глаза желтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных. Домы были в один, два и полтора этажа, с вечным мезонином, очень красивым, по мнению губернских архитекторов.

2) Типичность гостиницы города NN:

Покой был известного рода, ибо гостиница была тоже известного рода, то есть именно такая, как бывают гостиницы в губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов, и дверью в соседнее помещение, всегда заставленною комодом, где устроивается сосед, молчаливый и спокойный человек, но чрезвычайно любопытный, интересующийся знать о всех подробностях проезжающего. Наружный фасад гостиницы отвечал ее внутренности: она была очень длинна, в два этажа; нижний не был выштукатурен и оставался в темно-красных кирпичиках, еще более потемневших от лихих погодных перемен и грязноватых уже самих по себе; верхний был выкрашен вечною желтою краскою; внизу были лавочки с хомутами, веревками и баранками.

Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сем испивать свою известную пару чаю, тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек... словом, все то же, что и везде...

3) Типичность в одежде:

Господин скинул с себя картуз и размотал с шеи шерстяную, радужных цветов косынку, какую женатым приготовляет своими руками супруга, снабжая приличными наставлениями, как закутываться, а холостым, наверное не могу сказать, кто делает, Бог их знает; я никогда не носил таких косынок.

4) Еда в трактирах и гостиницах:

Покамест ему подавались разные обычные в трактирах блюда, как-то: щи с слоеным пирожком, нарочно сберегаемым для проезжающих в течение нескольких неделей, мозги с горошком, сосиски с капустой, пулярка жареная, огурец соленый и вечный слоеный сладкий пирожок, всегда готовый к услугам...

Как в просвещенной Европе, так и в просвещенной России есть теперь весьма много почтенных людей, которые без того не могут покушать в трактире, чтоб не поговорить с слугою, а иногда даже забавно пошутить над ним.

5) Предметно-бытовая деталь:

После обеда господин... сел на диван, подложивши себе за спину подушку, которую в русских трактирах вместо эластической шерсти набивают чем-то чрезвычайно похожим на кирпич и булыжник.

6) Пейзаж:

Едва только ушел назад город, как уже пошли писать по нашему обычаю чушь и дичь по обеим сторонам дороги: кочки, ельник, низенькие жидкие кусты молодых сосен... Попадались вытянутые по шнурку деревни... Несколько мужиков по обыкновению зевали, сидя на лавках перед воротами... Словом, виды известные.

2. Деталь как средство индивидуализации:

МАНИЛОВ

1) Портрет:

Помещик Манилов, еще вовсе человек не пожилой, имевший глаза сладкие, как сахар, и щуривший их всякий раз, когда смеялся...

На взгляд он был человек видный; черты лица его были не лишены приятности, но в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахару; в приемах и оборотах его было что-то заискивающее расположения и знакомства. Он улыбался заманчиво, был белокур, с голубыми глазами.

— Часто Манилов предавался мечтам:

При этом глаза его делались чрезвычайно сладкими и лицо принимало самое довольное выражение...

2) Речь:

От него не дождешься никакого живого или хоть заносчивого слова, какое можешь услышать почти от всякого, если коснешься задирающего его предмета. У всякого есть свой задор... но у Манилова ничего не было.

Дома он говорил очень мало и большею частию размышлял и думал, но о чем он думал, тоже разве Богу было известно.

— Манера говорить «сладкая»; книжные обороты:

Нет уж извините, не допущу пройти позади такому приятному, образованному гостю.

Уж такое, право, доставили наслаждение, — майский день, именины сердца...

Позвольте вам этого не позволить...

Это кресло у меня уж ассигновано для гостя: ради не ради, но должны сесть.

— Обо всех чиновниках отзывается хорошо, подбирая для определения их добродетелей оценочные эпитеты:

губернатор — «препочтеннейший и прелюбезнейший» человек;

вице-губернатор — «милый» человек;

полицеймейстер — «очень приятный» человек;

За сим не пропустили председателя палаты, почтмейстера и таким образом перебрали почти всех чиновников города, которые все оказались самыми достойными людьми.

— Любит отвлеченные беседы, но о делах говорить не умеет.

...теперь, когда случай мне доставил счастие, можно сказать образцовое, говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором...

3) Дом Манилова:

Дом господский стоял одиночкой на юру, то есть на возвышении, открытом всем ветрам, каким только вздумается подуть; покатость горы, на которой он стоял, была одета подстриженным дерном. На ней были разбросаны по-английски две-три клумбы с кустами сиреней и желтых акаций; пять-шесть берез небольшими купами кое-где возносили свои мелколистные жиденькие вершины. Под двумя из них видна была беседка с плоским зеленым куполом, деревянными голубыми колоннами и надписью: «Храм уединенного размышления»...

4) Кабинет Манилова:

Комната была, точно, не без приятности: стены были выкрашены какой-то голубенькой краской вроде серенькой, четыре стула, одно кресло, стол, на котором лежала книжка с заложенною закладкою... несколько исписанных бумаг, но больше всего было табаку. На обоих окнах тоже помещены были горки выбитой из трубки золы, расставленные не без старания очень красивыми рядками. Заметно было, что это иногда доставляло хозяину препровождение времени.

— В доме везде чего-то не хватает:

В доме его чего-нибудь вечно недоставало: в гостиной стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольскою шелковою материей... но на два кресла ее недостало, и кресла стояли обтянуты просто рогожею. В иной комнате и вовсе не было мебели... Ввечеру подавался на стол очень щегольский подсвечник из темной бронзы с тремя античными грациями, с перламутным щегольским щитом, и рядом с ним ставился какой-то просто медный инвалид, хромой, свернувшийся на сторону и весь в сале, хотя этого не замечал ни хозяин, ни хозяйка, ни слуги.

5) Еда:

...у нас нет такого обеда, какой на паркетах и в столицах, у нас просто по русскому обычаю щи, но от чистого сердца.

Во всем чувствуется связь с внешностью и характером Манилова: «ни в городе Богдан, ни в селе Селифан».

КОРОБОЧКА

1) Портрет:

Минуту спустя вошла хозяйка, женщина пожилых лет, в каком-то спальном чепце, надетом наскоро, с фланелью на шее, одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки и держат голову несколько набок...

Она была одета лучше, нежели вчера, в темном платье и уже не в спальном чепце, но на шее все так же было что-то навязано.

2) Имение:

Этот небольшой дворик, или курятник, переграждал дощатый забор, за которым тянулись пространные огороды с капустой, луком, картофелем, свеклой и прочим хозяйственным овощем. По огороду были разбросаны кое-где яблони и другие фруктовые деревья, накрытые сетями для защиты от сорок и воробьев, из которых последние целыми косвенными тучами переносились с одного места на другое. Для этой же самой причины водружено было несколько чучел на длинных шестах с растопыренными руками; на одном из них надет был чепец самой хозяйки. За огородами следовали крестьянские избы, которые, хотя были выстроены врассыпную и не заключены в правильные улицы, но... показывали довольство обитателей, ибо были поддерживаемы как следует...

3) Интерьер:

...комната была обвешана старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные маленькие зеркала с темными рамками в виде свернувшихся листьев, за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате.

4) Речь:

— много просторечных оборотов:

обращение: «отец мой», «батюшка»

— Ты возьми ихний-то кафтан...

— А с чем прихлебнете чайку?..

— Нешто хочешь ты их откапывать из земли?

— ...лучше ж я маненъко повременю, авось понаедут купцы, да применюсь к ценам.

— Ах, какие ты забранки пригинаешь!

5) Еда:

...на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть еще чего не было.

НОЗДРЕВ

1) Портрет:

Это был среднего роста, очень недурно сложенный молодец с полными румяными щеками, с белыми, как снег, зубами и черными, как смоль, бакенбардами. Свеж он был, как кровь с молоком; здоровье, казалось, так и прыскало с лица его.

— Типизация в портрете:

Лицо Ноздрева, верно, уже сколько-нибудь знакомо читателю. Таких людей приходилось всякому встречать немало. Они называются разбитными малыми, слывут еще в детстве и в школе за хороших товарищей и при всем том бывают весьма больно поколачиваемы. В их лицах всегда видно что-то открытое, прямое, удалое... Они всегда говоруны, кутилы, лихачи, народ видный.

2) Речь:

...он познакомился с помещиком Ноздревым, человеком лет тридцати, разбитным малым, который ему после трех-четырех слов начал говорить ты.

— Ну, черт с тобою, поезжай бабиться с женою, фетюк!

— Поздравь: продулся в пух!

Обращение: «брат», ругательства, постоянное вранье:

— Эх, Чичиков, ну, что бы тебе стоило приехать? Право, свинтус ты за это, скотовод эдакий! поцелуй меня, душа, смерть люблю тебя!

— Ах ты, Оподелок Иванович!

3) Интерьер:

В доме не было никакого приготовления к их принятию. Посередине столовой стояли деревянные козлы... пол весь был обрызган белилами.

— Кабинет:

Ноздрев повел их в свой кабинет, в котором, впрочем, не было заметно следов того, что бывает в кабинетах, то есть книг или бумаги; висели только сабли и два ружья...

...турецкие кинжалы, на одном из которых по ошибке было вырезано: Мастер Савелий Сибиряков. Вслед за тем показалась гостям шарманка... Потом показались трубки деревянные, глиняные, пенковые, обкуренные и необкуренные, обтянутые замшею и необтянутые, чубук с янтарным мундштуком, недавно выигранный, кисет, вышитый какою-то графинею...

4) Еда:

Обед, как видно, не составлял у Ноздрева главного в жизни; блюда не играли большой роли: кое-что и пригорело, кое-что и вовсе не сварилось. Видно, что повар руководствовался более каким-то вдохновеньем и клал первое, что попадалось под руку: стоял ли возле него перец — он сыпал перец, капуста ли попадалась — совал капусту, пичкал молоко, ветчину, горох — словом, катай-валяй, было бы горячо, а вкус какой-нибудь, верно, выйдет. Зато Ноздрев налег на вина...

5) Имение:

Ноздрев «в два часа с небольшим показал решительно все», что было в его имении.

Прежде всего пошли они обсматривать конюшню, где видели двух кобыл... Потом Ноздрев показал пустые стойла, где были прежде тоже очень хорошие лошади... Потом Ноздрев повел их глядеть волчонка, бывшего на привязи... Пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева, водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку... Осмотрели собак, наводивших изумление крепостью черных мясов, — хорошие были собаки...

СОБАКЕВИЧ

1) Имение и дом:

Деревня показалась ему довольно велика; два леса, березовый и сосновый, как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней справа и слева, посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темно-серыми или, лучше, дикими стенами, дом вроде тех, как у нас строят для военных поселений и немецких колонистов. Было заметно, что при постройке его зодчий беспрестанно боролся со вкусом хозяина. Зодчий был педант и хотел симметрии, хозяин — удобства и, как видно, вследствие того, заколотил на одной стороне все отвечающие окна и провертел на место их одно маленькое, вероятно, понадобившееся для темного чулана. Фронтон тоже никак не пришелся посреди дома, как ни бился архитектор, потому что хозяин приказал одну колонну сбоку выкинуть... Двор окружен был крепкою и непомерно толстою деревянною решеткой. Помещик, казалось, хлопотал много о прочности. На конюшни, сараи и кухни были употреблены полновесные и толстые бревна, определенные на вековое стояние.

Словом, все...было упористо, без пошатки, в каком-то крепком и неуклюжем порядке.

2) Портрет:

Он [Собакевич] ему [Чичикову] на этот раз показался весьма похожим на средней величины медведя. Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги. Цвет лица имел каленый, горячий, какой бывает на медном пятаке. Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и, в силу такого неповорота, редко глядел на того, с которым говорил.

3) Интерьер:

Хозяин, будучи сам человек здоровый и крепкий, казалось, хотел, чтобы и комнату его украшали тоже люди крепкие и здоровые. Возле Бобелины, у самого окна, висела клетка, из которой глядел дрозд темного цвета с белыми крапинками, очень похожий тоже на Собакевича.

Все было прочно, неуклюже в высочайшей степени и имело какое-то странное сходство с самим хозяином дома: в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь. Стол, кресла, стулья — все было самого тяжелого и беспокойного свойства, — словом, каждый предмет, каждый стул, казалось, говорил: и я тоже Собакевич! или: и я тоже очень похож на Собакевича!..

4) Речь:

— Говорит кратко, весомо:

Собакевич тоже сказал несколько лаконически: «И ко мне прошу», шаркнувши ногою...

— Обо всех чиновниках отзывается плохо:

председатель — «дурак, какого свет не производил»; губернатор — «первый разбойник в мире»; полицеймейстер — «мошенник».

Один там только есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья.

— Для лаконичного выражения мыслей Собакевич часто использует пословицы (см. «Жанровое своеобразие «Мертвых душ» — язык эпической части).

5) Еда:

— У меня когда свинина, всю свинью давай на стол; баранина — всего барана тащи, гусь — всего гуся! Лучше я съем двух блюд, да съем в меру, как душа требует. За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом в желудке.

ПЛЮШКИН

1) Имение:

Какую-то особенную ветхость заметил он на всех деревенских строениях: бревно на избах было темно и старо; многие крыши сквозили, как решето; на иных оставался только конек вверху да жерди по сторонам в виде ребр. Кажется, сами хозяева снесли с них дранье и тес, рассуждая, и, конечно, справедливо, что в дождь избы не кроют, а в ведро и сама не каплет...

— Дом:

Каким-то дряхлым инвалидом глядел сей странный замок, длинный, длинный непомерно. Местами был он в один этаж, местами в два; на темной крыше... торчали два бельведера... оба уже пошатнувшиеся, лишенные когда-то покрывавшей их краски... Из окон только два были открыты, прочие были заставлены ставнями или даже забиты досками. Эти два окна, с своей стороны, тоже были подслеповаты...

— Сад:

Старый, обширный, тянувшийся позади дома сад, заросший, заглохлый, казалось, один освежал эту обширную деревню и один был вполне живописен в своем картинном опустении...

...все было как-то пустынно-хорошо, как ни выдумать, ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединяются вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду человека, пройдет окончательным резцом своим природа.

2) Портрет:

Долго он не мог распознать, какого пола была фигура: баба или мужик. Платье на ней было совершенно неопределенное, похожее очень на женский капот, на голове колпак, какой носят деревенские дворовые бабы, только один голос показался ему несколько сиплым для женщины. Лицо его не представляло ничего особенного: оно было почти такое же, как у многих худощавых стариков, один подбородок только выступал очень далеко вперед... маленькие глазки еще не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши...

Никакими средствами и стараньями нельзя было докопаться, из чего состряпан был его халат: рукава и верхние полы его до того засалились и залоснились, что походили на юфть, какая идет на сапоги; назади вместо двух болталось четыре полы, из которых охлопьями лезла хлопчатая бумага. На шее у него тоже было повязано что-то такое, которого нельзя было разобрать: чулок ли, подвязка ли, или набрюшник, только никак не галстук.

3) Интерьер:

Казалось, как будто в доме происходило мытье полов, и сюда на время нагромоздили всю мебель. На одном столе стоял даже сломанный стул и, рядом с ним, часы с остановившимся маятником, к которому паук уже приладил паутину. Тут же стоял прислоненный боком к стене шкап с старинным серебром, графинчиками и китайским фарфором.

— Детали:

бюро с вывалившейся перламутровой мозаикой;

лимон, весь высохший;

отломленная ручка кресел;

рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом;

кусочек сургучика;

кусочек где-то поднятой тряпки;

два пера, запачканные чернилами, высохшие как в чахотке;

зубочистка, совершенно пожелтевшая...

По стенам навешано было весьма тесно и бестолково несколько картин: длинный, пожелтевший гравюр какого-то сражения... В ряд с ними занимала полстены огромная почерневшая картина... изображавшая цветы, фрукты, разрезанный арбуз, кабанью морду и висевшую головою вниз утку. С середины потолка висела люстра в холстинном мешке, от пыли сделавшаяся похожею на шелковый кокон, в котором сидит червяк. В углу комнаты была навалена на полу куча того, что погрубее и что недостойно лежать на столах.

4) Речь:

Встречаются просторечные обороты; но, в общем, достаточно правильная:

— Что, батюшка, слепы-то что ли?.. Эхва! А вить хозяин-то я!

— Вот, бают, тысячи душ, а поди-тка сосчитай, а и ничего не начтешь!

5) Еда: ликер с мухами, «сухарь из кулича, который привезла Александра Степановна».

3. Нагромождая целые ряды деталей, Гоголь часто прибегает к приему алогизма — неожиданному отклонению, нарушению логики перечисления. Алогизмы — черта гоголевского стиля, источник комического:

— алогизм в описании интерьеров:

Манилов:

...в гостиной стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольскою шелковою материей... но на два кресла ее недостало, и кресла стояли обтянуты просто рогожею.

...подавался на стол очень щегольский подсвечник из темной бронзы с тремя античными грациями, с перламутным щегольским щитом, и рядом с ним ставился какой-то просто медный инвалид, хромой, свернувшийся на сторону и весь в сале...

Коробочка:

На картинах не все были птицы: между ними висел портрет Кутузова и писанный масляными красками какой-то старик с красными обшлагами на мундире, как нашивали при Павле Петровиче.

Собакевич:

Между крепкими греками неизвестно каким образом и для чего поместился Багратион, тощий, худенький, с маленькими знаменами и пушками внизу и в самых узеньких рамках.

— алогизм в речи героев:

Ноздрев:

Вот граница!., все, что ни видишь по эту сторону, все это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и все, что за лесом, все мое.

— алогизм в авторских словах (см. «Чиновничество в «Ревизоре» и в «Мертвых душах»).

4. Звуковой подбор деталей:

портреты у Собакевича:

На портретах все были молодцы, все греческие полководцы, гравированные во весь рост: Маврокордато... Колокотрони, Миаули, Канари.

Ср. об элементах сказовой, аллитерационной манеры в плане «Идейно-художественное своеобразие повести «Шинель».

5. Детали-лейтмотивы помогают раскрыть образы помещиков.

— Манилов — сахар:

...сказал Манилов, явя в лице своем выражение не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский доктор засластил немилосердно...

(См. также выше)

— Коробочка — мешочки, коробочки (см.)

— Ноздрев — здоровье (см.)

— Плюшкин — куча (см.), прореха, дырка:

«Идите в комнаты», — сказала ключница, отворотившись и показав ему спину, запачканную мукою, с большой прорехою пониже.

...все это сваливалось в кладовые, и все это становилось гниль и прореха, и сам он обратился наконец в какую-то прореху на человечестве.

6. Зоологические мотивы сопутствуют почти всем персонажам.

Манилов — кот:

...присовокупил Манилов с улыбкою, и от удовольствия почти совсем зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами пальцем.

Собакевич — медведь, дрозд:

...показался весьма похожим на средней величины медведя. Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета...

Чичиков еще раз взглянул на него искоса, когда проходили они столовую: медведь! совершенный медведь! Нужно же такое странное сближение: его даже звали Михайлом Семеновичем.

...у самого окна висела клетка, из которой глядел дрозд темного цвета с белыми крапинками, очень похожий тоже на Собакевича.

Коробочка — птицы (см.), дворняжка:

Право, словно какая-нибудь, не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене: и сама не ест сена, и другим не дает.

Ноздрев — собака:

Ноздрев был среди их [собак] совершенно как отец среди семейства...

Плюшкин — мышь:

...маленькие глазки еще не потухли и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают, не затаился ли где кот или шалун мальчишка...

7. Цветовая гамма.

Манилов — серо-голубая:

Он улыбался заманчиво, был белокур, с голубыми глазами. Поодаль, в стороне, темнел каким-то скучно-синеватым цветом сосновый лес. Даже самая погода весьма кстати прислужилась: день был не то ясный, не то мрачный, какого-то светло-серого цвета, какой бывает только на старых мундирах гарнизонных солдат...

Комната была, точно, не без приятности: стены были выкрашены какой-то голубенькой краской вроде серенькой...

на жене — матерчатый шелковый капот бледного цвета...

Собакевич — красновато-коричневая:

...фрак на нем был совершенно медвежьего цвета... Цвет лица имел каленый, горячий, какой бывает на медном пятаке.

IV. Композиционная роль детали.

1. Сюжет «Мертвых душ» хроникальный, то есть события даны во временной последовательности (за исключением биографии героя в 11 главе), поэтому композиция деталей приобретает особое значение: в своей бричке Чичиков странствует по окрестностям города NN. Таким образом, дорога организует художественное пространство поэмы: в главах, посвященных помещикам (за исключением Ноздрева, встреченного в пути случайно), Гоголь использует одну и ту же последовательность деталей:

— пейзажная деталь;

— дом;

— интерьер;

— предметно-бытовая деталь;

— портреты помещиков, членов их семейств;

— еда;

— речь;

См. деталь как средство индивидуализации.

2. Детали одного типа, характеризующие разных помещиков, даны по принципу последовательной антитезы, чем поддерживается композиционный прием противопоставления помещиков друг другу (см. «Сюжет и композиция «Мертвых душ»).

Самым ярким примером может служить стол помещиков:

— у Манилова обед небольшой и не слишком питательный.

— у Коробочки — обильный в патриархальном вкусе.

— у Ноздрева кормят невкусно, он больше обращает внимания на вина.

— у Собакевича блюда подаются большие и сытные.

— у Плюшкина обеда нет вообще.

V. Особенности разных типов деталей:

1. Вещные детали.

Их очень много; появляется даже ощущение их нагромождения.

Гоголь особенно внимателен к миру вещей; представители «натуральной школы»[1] считали его своим учителем.

1) Вещи олицетворяются:

— Часы Коробочки:

...Шум походил на то, как бы вся комната наполнилась змеями; но взглянувши вверх, он успокоился, ибо смекнул, что стенным часам пришла охота бить. За шипеньем тотчас же последовало хрипенье, и наконец, понатужась всеми силами, они пробили два часа.

— Мебель Собакевича:

Стол, кресла, стулья — все было самого тяжелого и беспокойного свойства — словом, каждый предмет, каждый стул, казалось, говорил: и я тоже Собакевич! или: и я тоже очень похож на Собакевича!..

2) Происходит также обратный процесс: человек становится как бы подобием вещи. Вещей так много, что человек оказывается в ряду этих вещей, «мертвой душой»:

О родственнице Собакевича:

Есть лица, которые существуют на свете не как предмет, а как посторонние крапинки или пятнышки на предмете... их почти готов принять за мебель...

Омертвение живого — любимая тема гротеска Гоголя (как, впрочем, и наследующих ему сатириков). Проявляется ярче всего в портрете (см.).

3) Животные — переходное звено между людьми и вещами в гоголевской поэме. Животные разговаривают, общаются с людьми:

...подошедший в это время к окну индейский петух... заболтал ему что-то вдруг и весьма скоро на своем странном языке, вероятно, желаю здравствовать, на что Чичиков сказал ему дурака.

2. Портретные детали.

— Портрет связан с общей проблемой поэмы — проблемой омертвения человеческой души. О глазах героя либо не упоминается вовсе, либо подчеркивается их пустота.

1) Цвет глаз Манилова, цвет стен в его доме, цвет платья жены, погода на дворе — все как бы выдержано в неопределенной серо-голубой гамме.

2) Из всех портретов в этом плане выделяется портрет Плюшкина, в котором есть некоторая живость: автор сравнивает глаза героя с настороженными мышками, говорит о теплом луче, промелькнувшем на его лице при воспоминании о друге детства (см. «Сюжет и композиция «Мертвых душ»).

— Гоголь обычно не дает подробного описания внешности. Появляются только детали, которые объединены общим лейтмотивом (например, в случае Манилова — сахар, цвет). Часто мотив повторяется: чичиковский фрак с искрой.

— Портреты членов семейств раскрывают образ главы семейства и воспринимаются в ряду вещных деталей.

В Лизе Маниловой подчеркивается сходство с мужем:

Она была недурна, одета к лицу. На ней хорошо сидел матерчатый шелковый капот бледного цвета...

Феодулия Ивановна Собакевич внешне противопоставлена супругу. Подъезжая к дому Собакевича, Чичиков

...заметил выглянувшие из окна почти в одно время два лица: женское в чепце, узкое, длинное, как огурец, и мужское, круглое, широкое, как молдаванские тыквы, называемые горлянками...

Дама весьма высокая, в чепце с лентами, перекрашенными домашнею краскою.

Однако ее степенность сродни мужниной неуклюжести:

Вошла она степенно, держа голову прямо, как пальма... Чичиков подошел к ручке Феодулии Ивановны, которую она почти впихнула ему в губы, причем он имел случай заметить, что руки были вымыты огуречным рассолом.

3. Речевая деталь.

1) Героя характеризует то, что он говорит, и то, как говорит. С каждым помещиком у Чичикова повторяется разговор о мертвых душах, и все герои ведут себя при этом по-разному:

— Манилов сначала не понимает Чичикова:

— Как-с? извините... я несколько туг на ухо, мне послышалось престранное слово...

— ...извините... я, конечно, не мог получить такого блестящего образования, какое, так сказать, видно во всяком вашем движении; не имею высокого искусства выражаться... Может быть, здесь... в этом, вами сейчас выраженном изъяснении... скрыто другое... Может быть, вы изволили выразиться так для красоты слога?

— ...не будет ли это предприятие, или чтоб еще более, так сказать, выразиться, негоция, — так не будет ли эта негоция несоответствующею гражданским постановлениям и дальнейшим видам России?

— я передаю их вам безынтересно и купчую беру на себя.

— Коробочка:

— Да, как же, я, право, в толк-то не возьму? Нешто хочешь ты их откапывать из земли?

— Ведь я мертвых никогда еще не продавала... Право, я боюсь на первых-то порах, чтобы как-нибудь не понести убытку. Может быть, ты, отец мой, меня обманываешь, а они того... они больше как-нибудь стоят.

— Право, мое такое неопытное вдовье дело! лучше ж я маненько повременю, авось понаедут купцы, да применюсь к ценам.

— Ей-богу, товар такой странный, совсем небывалый!

— Ноздрев:

— А на что тебе?

— Ну, послушай, чтоб доказать тебе, что я вовсе не какой-нибудь скалдырник, я не возьму за них ничего. Купи у меня жеребца, я тебе дам их в придачу.

— ...я тебе дам шарманку и все, сколько ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи.

— Ну, послушай, хочешь, метнем банчик. Я поставлю всех умерших на карту, шарманку тоже.

— Собакевич:

— Вам нужно мертвых душ? — спросил Собакевич очень просто, без малейшего удивления, как бы речь шла о хлебе.

— Извольте, я готов продать.

Просит за каждую «душу» 100 рублей.

— Плюшкин:

— Да вы, батюшка, не служили ли в военной службе?

— Ведь это вам самим-то в убыток?

— Ах, батюшка! ах, благодетель мой!

См. также о речевой детали «Жанр «Мертвых душ».

2) Индивидуализация речи.

— В речи Манилова много вводных слов и предложений, говорит он вычурно, фразы не заканчивает:

— Конечно... другое дело, если бы соседство было хорошее, если бы, например, такой человек, с которым бы, в некотором роде, можно было поговорить о любезности, о хорошем обращении, следить какую-нибудь этакую науку, чтобы этак расшевелило душу, дало бы, так сказать, паренье этакое...

— У Коробочки фразы короткие, похожие на птичий лепет:

— На прошлой неделе сгорел у меня кузнец, такой искусный кузнец и слесарное мастерство знал.

— Ноздрев — ругатель:

— Ну, черт с тобою, поезжай бабиться с женою, фетюк!

Любит изобретать слова: «мордаш», «растепеля».

В его речи много алогизмов:

— ...он приехал черт знает откуда, и я здесь живу.

См. также выше.

— Собакевич говорит мало, односложно, тоже ругатель:

Я их знаю всех: это все мошенники, весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Все христопродавцы.

— Плюшкин все время жалуется Чичикову, людей же своих ругает:

— ...землишка маленькая, мужик ленив, работать не любит, думает, как бы в кабак... того и гляди, пойдешь на старости лет по миру.

4. Пейзажная деталь.

В «Мертвых душах» два типа пейзажа: лирический и эпический. Последний является средством раскрытия характеров: пейзаж, в основном, социальный. Особенно это заметно в главах, посвященных Плюшкину и Манилову — уже в пейзаже чувствуются черты, присущие помещикам: здесь царят бесхозяйственность, запустение (см. выше, а также «Жанровое своеобразие «Мертвых душ»).

VI. Подчеркнутая статика характеров.

— Все возможные проявления характера заранее очерчены.

О Ноздреве:

Ноздрев в тридцать пять лет был таков же совершенно, каким был в осьмнадцать или в двадцать: охотник погулять.

Исключения — Коробочка, которая, не выдержав сомнений, приезжает в город, и Плюшкин, о котором сам автор отзывался, что не знает, чего ждать от этого героя.

— Героям практически недоступны проявления чувств; в них заметна кукольность, механистичность.

— Не даны биографии персонажей (иногда несколько слов) за исключением биографии Плюшкина, в которой показана его деградация; это единственный характер, в котором есть движение. Именно Плюшкина Гоголь хотел взять с собой во второй том «Мертвых душ».

VII. Обобщения позволяют представить изображенные характеры как типы; в присущих им чертах увидеть черты национальные или общечеловеческие.

О Коробочке:

...одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки и держат голову несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещенные по ящикам комодов.

См. «Лирические отступления в «Мертвых душах» — отступления, связанные с эпической частью.

VIII. Антитеза.

«Мертвые души» — лиро-эпическое произведение, где изображены два лика России. Лирическое постоянно противопоставляется эпическому: Россия «с одного боку» — Россия помещиков, чиновников и мужиков-пьяниц — авторской идеальной России (см. «Лирические отступления в «Мертвых душах», «Народные образы, образ народа, народность «Мертвых душ»).

IX. «Говорящие фамилии».

Гоголевские «говорящие фамилии» отличаются от классицистических. Прямо они ничего не говорят о персонаже, не содержат в себе прямой оценки. Тем не менее они характеризуют персонаж.

Большинство фамилий построено на аллитерационном принципе:

— Манилов — в одной фамилии три сонорных согласных звука, любой из которых можно тянуть. Ни одного резкого звука — плавность, тягучесть, вязкость, скука — очень подходящая фамилия для такого человека, каков Манилов.

— В фамилии Ноздрев сочетание [здр], напротив, создает эффект взрыва. Так в фамилии героя передана его взбалмошность и бестолковая лихость. Кроме того, возникают ассоциации со здоровьем героя и его любимым словечком «вздор».

Есть фамилии, комичность которых достигается другими языковыми средствами:

— Собакевич: Собакин — дворянская русская фамилия, «евич» — белорусский суффикс. Уже в фамилии появляется зоологический мотив, постоянно сопутствующий этому персонажу.

— Имена детей Алкид и Фемистоклюс говорят, конечно, о самом Манилове, о его претензиях на образованность и утонченность: Алкид — Геракл, сын Алкея; Фемистокл — имя древнегреческого военачальника, к которому прибавлено латинское -юс:

Чичиков поднял несколько бровь, услышав такое отчасти греческое имя, которому неизвестно почему Манилов дал окончание на юс...

— Фамилия Коробочки напоминает о многочисленных ящичках, коробочках, мешочках, среди которых проходит вся ее жизнь.

X. Использование оценочных эпитетов, сравнений связано с пафосом субъективности (см. «Жанровое своеобразие «Мертвых душ»). Иногда авторская оценка вкладывается в уста Чичикова.

Коробочка — «дубинноголовая», «крепколобая»;

Плюшкин — «прореха на человечестве»;

Собакевич — «человек-кулак», «медведь»;

Манилов — см. сравнение с котом.

XI. Все характеры комические, сатирические, так как все несоответствия имеют под собой социальную почву.

Средства создания комического эффекта:

1. Фарс.

Одна из причин широкого использования Гоголем фарса — влияние на его творчество украинской народной кукольной комедии (вертепов). Как отмечал критик М. М. Бахтин, народная комическая («карнавальная» — см. «Фольклор в «Ночи перед Рождеством») стихия пронизывает произведения Гоголя.

— Манилов и Чичиков в дверях:

Наконец оба приятеля вошли в дверь боком и несколько притиснули друг друга.

— игра в шашки у Ноздрева и ее последствия:

Уже стул, которым он вздумал было защищаться, был вырван... из рук его, уже, зажмурив глаза, ни жив ни мертв, он готовился отведать черкесского чубука своего хозяина и Бог знает, чего бы ни случилось с ним; но судьбам угодно было спасти бока, плеча и все благовоспитанные части нашего героя.

2. Гротеск.

Гротеск используется при изображении всех помещиков. Целиком гротескный образ Плюшкина («прореха на человечестве»). Гротеск Гоголя специфичен: Плюшкин одновременно типический и фантастический образ. Создание гротескного образа идет через накопление деталей: деревня, дом, портрет самого хозяина и, наконец, куча старья:

В углу комнаты была навалена на полу куча того, что погрубее и что недостойно лежать на столах. Что именно находилось в куче, решить было трудно, ибо пыли на ней было в таком изобилии, что руки всякого касавшегося становились похожими на перчатки; заметнее прочего высовывался оттуда отломленный кусок деревянной лопаты и старая подошва сапога.

XII. Средства создания образов чиновников см. «Чиновничество в «Ревизоре» и в «Мертвых душах».

О Чичикове подробно см. «Идейно-композиционная роль образа Чичикова».

[1] О «натуральной школе» — объединении писателей-реалистов, возникшем в 1840‑е годы, — подробно см. т. 2.

Анализ поэмы "Мёртвые души" Гоголя Н.В.

Elisewna — Wed, 12 Mar 2014 17:18:04 GMT

История создания. В истории русской литературы трудно найти произведение, работа над которым принесла бы его создателю столько душевных мук и страданий, но и одновременно столько счастья и радости, как «Мертвые души» — центральное произведение Гоголя, дело всей его жизни. Из 23 'лет, отданных творчеству, 17 лет — с 1835 года до смерти в 1852 году — Гоголь работал над своей поэмой. Большую часть этого времени он прожил за границей, главным образом в Италии. Но из всей огромной и грандиозной по замыслу трилогии о жизни России был опубликован лишь первый том (1842), а второй был сожжен перед смертью, к работе над третьим томом писатель так и не приступил.

Работа над этой книгой протекала непросто — много раз Гоголь изменял замысел, переписывал уже выправленные на чисто части, добиваясь полноты исполнения задуманного и художественного совершенства. Только над первым томом взыскательный художник работал 6 лет. Осенью 1841 года он привез из Италии в Москву готовый к печати первый том, но здесь его ждал неожиданный удар: цензура воспротивилась публикации произведения с названием «Мертвые души». Пришлось переправить рукопись в Петербург, где за писателя вступились его влиятельные друзья, но и здесь все не сразу уладилось. Наконец, после долгих объяснений по поводу возникшего недоразумения с названием и внесения исправлений, в частности касавшихся «Повести о капитане Копейкине», первый том поэмы вышел в мае 1842 года. Идя на уступки, автор изменил заглавие: книга была опубликована под названием «Похождения Чичикова, или Мертвые души». Читатели и критика встретили ее благожелательно, но многое в этом необычном произведении сразу же вызвало споры, которые перерастали в острые дискуссии.

Стремясь разъяснить читателю свой новый грандиозный замысел, Гоголь активно принимается за работу над продолжением произведения, но она идет очень трудно, с большими перерывами. За время создания поэмы Гоголь пережил несколько тяжелейших духовных и физических кризисов. В 1840 году его постигла опасная болезнь, он уже был готов умереть, но неожиданно пришло исцеление, которое Гоголь, глубоко религиозный человек, воспринял как дар, посланный ему свыше во имя исполнения его высокого замысла. Именно тогда у него окончательно складываются философия и нравственная идея второго и третьего томов «Мертвых душ» с сюжетом человеческого самосовершенствования и движения на пути к достижению духовного идеала. Это чувствуется уже в первом томе, но полностью такой замысел должен был реализоваться во всей трилогии. Приступая к работе над вторым-томом в 1842 году, Гоголь чувствует, что поставленная им задача очень трудна: утопия некой воображаемой новой России никак не согласуется с реальностью. Так, в 1845 году возникает еще один кризис, в результате которого Гоголь сжигает уже написанный второй том. Он чувствует, что нуждается в напряженной внутренней работе над самим собой- Гоголь читает и изучает духовную литературу, Священное Писание, вступает в переписку с близкими по духу друзьями. Результатом становится художественно-публицистическая книга «Выбранные места из переписки с друзьями», опубликованная в 1847 году и вызвавшая самую ожесточенную критику. В этой книге Гоголь выразил мысль, сходную с той, которая лежит в основе замысла трилогии «Мертвые души»: путь к созданию новой России лежит не через слом государственной системы или же различные политические преобразования, а через нравственное самосовершенствование каждого человека. Эта идея, выраженная в публицистической форме, не была воспринята современниками писателя. Тогда он решил продолжить ее разработку, но уже в форме художественного произведения, и с этим связано его возвращение к прерванной работе над вторым томом «Мертвых душ», которая завершается уже в Москве. К 1852 году второй том был фактически написан полностью. Но вновь писателя одолевают сомнения, он начинает правку, и в течение несколько месяцев беловик превращается в черновик. А физические и нервные силы были уже на пределе. В ночь с 11 на 12 февраля 1852 года Гоголь сжигает беловую рукопись, а 21 февраля (4 марта) он умирает.

Направление и жанр. Литературная критика XIX века, начиная с Белинского, стала называть Гоголя зачинателем нового периода развития русской реалистической литературы. Если для Пушкина была характерна гармония и объективность художественного мира, то в творчестве Гоголя на смену этому приходит критический пафос, который определяет стремление художника отразить реальные противоречия действительности, проникнуть в самые темные стороны жизни и человеческой души. Вот почему во второй половине XIX века сторонники демократического лагеря стремились видеть в Гоголе прежде всего писателя-сатирика, обозначившего приход в литературу новых тем, проблем, «идей и способов их художественного воплощения, которые были подхвачены сначала писателями «натуральной школы», объединившимися вокруг Белинского, а затем развиты в реалистической литературе «гоголевского периода» - так в противовес пушкинскому стали называть литературу критического реализма второй половины XIX века.

Сейчас многие ученые оспаривают эту точку зрения и говорят о том, что наряду с критическим пафосом гоголевский реализм отличает устремленность к идеалу, которая генетически связана с романтическим мировосприятием. Позиция Гоголя, осознающего себя художником-миссионером, призванным не только показать острые социальные проблемы и всю глубину нравственного падения современного ему общества и человека, но и указать путь к духовному возрождению и преображению всех сторон жизни, особенно отчетливо проявилась в процессе работы над «Мертвыми душами».

Все это определило своеобразие жанровой специфики произведения. Очевидно, что поэма Гоголя — не традиционная, это новое художественное построение, не имевшее аналогов в мировой литературе. Недаром споры о жанре этого произведения, начавшиеся сразу после выхода «Мертвых душ», не утихают до сих пор. Сам писатель далеко не сразу определил жанровую принадлежность своего произведения: она стала результатом сложного творческого процесса, изменения идейного замысла. Вначале создаваемое произведение мыслилось им как роман. В письме к Пушкину от 7 октября 1835 года Гоголь отмечает: «Мне хочется в этом романе показать хоть с одного боку всю Русь.. . Сюжет растянулся на длинный роман и. кажется, будет сильно смешон». Но уже в письме Жуковскому от 12 ноября 1836 года появляется новое название — поэма.

Этому изменению соответствовал и новый замысел: «Вся Русь явится в нем». Постепенно проясняются общие черты произведения, которое, по замыслу Гоголя, должно стать подобным древнему эпосу — эпическим поэмам Гомера. Он представляет себе новое произведение как русскую «Одиссею», вот только в центре ее оказался не хитроумный гомеровский путешественник, а «подлец-приобретатель», как назвал Гоголь центрального — «сквозного» — героя своей поэмы Чичикова.

Таким образом, своеобразие жанра, этого лиро-эпического произведения заключается в сочетании эпического и лирического (в лирических отступлениях) начала, черт романа-путешествия и романа-обозрения, (сквозной герой). Кроме того, здесь обнаруживаются черты жанра, который' выделил сам Гоголь в работе: «Учебная книга словесности» и назвал его «меньший род эпопеи». В отличие от романа в таких произведениях ведется повествование, не об отдельных героях, а о народе или его части, что вполне применимо к поэме; «Мертвые души». Ей присуща поистине эпическая- широта охвата и величие. замысла, выходящего далеко за. пределы истории покупки' неким мошенником ревизских мертвых душ.

Композиция и сюжет. Композиция и сюжет произведения также менялись по мере развития и углубления замысла. По свидетельству самого Гоголя, сюжет «Мертвых душ» подарил ему Пушкин. Но в чем состоял этот «подаренный» сюжет? По мнению исследователей, он соответствовал внешней интриге — покупке Чичиковым Мёртвых душ. «Мертвая душа» — это словосочетание из бюрократического жаргона XIX века, обозначающее умершего крестьянина. Вокруг аферы с крепостными, которые, несмотря на факт смерти, продолжают числиться в ревизской сказке живыми и которых Чичиков хочет заложить под проценты в Опекунский совет, закручивается «миражная интрига», первая сюжетная линия произведения.

Но важнее другой сюжет — внутренний, показывающий преобразование России и возрождение людей, живущих в ней. Он появился не сразу, а вследствие изменения общего замысла поэмы. Именно тогда, когда замысел «Мертвых душ» начинает ассоциироваться с грандиозной поэмой «Божественная комедия» великого итальянского писателя эпохи раннего Возрождения Данте Алигьери, по-новому определяется вся художественная структура «Мертвых душ». Произведение Данте состоит из трех частей («Ад», «Чистилище», «Рай»), создающих своеобразную поэтическую энциклопедию жизни средневековой Италии. Ориентируясь на него, Гоголь мечтает создать произведение, в котором был бы найден истинный русский путь и показана Россия в настоящем и ее движение к будущему.

В соответствии с этим новым замыслом выстраивается общая композиция поэмы «Мертвые души», которая должна была состоять из трех томов, подобно «Божественной комедии» Данте. Первый том, который автор называл «крыльцом к дому», — это своеобразный «Ад» российской действительности. Именно он и оказался единственным до конца реализованным из всего обширного замысла писателя. Во 2-м томе, подобном «Чистилищу», должны были появиться новые положительные герои и на примере Чичикова предполагалось показать путь очищения и воскрешения человеческой души. Наконец, в 3-м томе — «Рае» — должен был предстать прекрасный, идеальный мир и подлинно одухотворенные герои. В этом замысле Чичикову отводилась особая композиционная функция: именно он должен был бы проходить путь воскрешения души, а потому мог стать связующим героем, который соединяет все части грандиозной картины жизни, представленной в трех томах поэмы. Но и в ее 1-м томе такая функция героя сохраняется: рассказ о путешествии Чичикова в поисках продавцов, у которых он приобретает «мертвые души», помогает автору объединить разные сюжетные линии, легко вводить новые лица, события, картины, составляющие в целом широчайшую панораму жизни России 30-х годов XIX века.

Композиция первого тома «Мертвых душ», подобного «Аду», организована так, чтобы как можно полнее показать негативные стороны жизни всех составляющих современной автору России. Первая глава представляет собой общую экспозицию, затем следуют пять глав-портретов (главы 2-6), в которых представлена помещичья Россия', в 7-10-й главах дается собирательный образ чиновничества, а последняя, одиннадцатая глава посвящена Чичикову.

Это внешне замкнутые, но внутренне связанные между собой звенья. Внешне они объединяются сюжетом покупки «мертвых душ». В 1-й главе рассказывается о приезде Чичикова в губернский город, затем последовательно показывается ряд его встреч с помещиками, в 7-й главе речь идет об оформлении покупки, а в 8-9-й — о слухах, с ней связанных, в 11 -й главе вместе с биографией Чичикова сообщается о его отъезде из города. Внутреннее единство создается размышлениями автора о современной ему России. Этот внутренний, наиболее важный с идейной точки зрения сюжет позволяет органично вписать в композицию 1-го тома поэмы большое количество внесюжетных элементов (лирических отступлений, вставных эпизодов), а также включить совершенно не мотивированную с точки зрения сюжета о покупке мертвых душ вставную.«Повесть о капитане Копейкине».

Тематика и проблематика. В соответствии с главной идеей произведения — показать путь к достижению духовного идеала, на основе которого писателем мыслится возможность преобразования как государственной системы России, ее общественного устройства, так и всех социальных слоев и каждого отдельного человека — определяются основные темы и проблемы, поставленные в поэме «Мертвые души». Будучи противником любых политических и социальных переворотов, особенно революционных, писатель-христианин считает, что негативные явления, которые характеризуют состояние современной ему России, можно преодолеть путем нравственного самосовершенствования не только самого русского человека, но и всей структуры общества и государства. Причем такие изменения, с точки зрения Гоголя, должны быть не внешними, а внутренними, то есть речь вдет о том, что все государственные и социальные структуры, и особенно их руководители, в своей деятельности должны ориентироваться на нравственные законы, постулаты христианской этики. Так, извечную русскую беду - плохие дороги - можно преодолеть, по мнению Гоголя, не тем, чтобы поменять начальников или ужесточить законы и контроль за их исполнением. Для этого нужно, чтобы каждый из участников этого дела, прежде всего руководитель, помнил о том, что он ответственен не перед вышестоящим чиновником, а перед Богом. Гоголь призывал каждого русского человека на своем месте, при своей должности делать дело так, как повелевает высший - Небесный - закон.

Вот почему так широка и всеохватна оказалась тематика и проблематика гоголевской поэмы. В ее первом томе акцент сделан на всех тех негативных явлениях в жизни страны, которые необходимо исправить. Но главное зло для писателя состоит не в социальных проблемах как таковых, а в той причине, по которой они возникают: духовное оскудение современного ему человека. Именно потому проблема омертвения души становится в 1-м томе поэмы центральной. Вокруг нее группируются все остальные темы и проблемы произведения. «Будьте не мертвые, а живые души!» — призывает писатель, убедительно демонстрируя то, в какую бездну попадает тот, кто утратил живую душу. Но что подразумевается под этим странным оксюмороном — «мертвая душа», давшим название всему произведению? Конечно, не только сугубо бюрократический термин, использовавшийся в России XIX века. Зачастую «мертвой душой» называют человека, погрязшего в заботах о суетном. Галерея помещиков и чиновников, показанная в 1-м томе поэмы, являет перед читателем такие «мертвые души», поскольку всех их характеризует бездуховность, эгоистические интересы, пустая расточительность или поглощающая душу скупость. С этой точки зрения «мертвым душам», показанным в 1-м томе, может противостоять только «живая душа» народа, предстающая в авторских лирических отступлениях. Но, конечно, оксюморон «мертвая душа» толкуется писателем-христианином и в религиозно-философском смысле. Само слово «душа» указывает на бессмертие личности в ее христианском понимании. С этой точки зрения символика определения «мертвые души» содержит противопоставление мертвого (косного, застывшего, бездуховного) начала и живого (одухотворенного, высокого, светлого). Своеобразие позиции Гоголя состоит в том, что он не только противопоставляет эти два начала, а указывает на возможность пробуждения живого в мертвом. Так в поэму входит тема воскрешения души, теме пути к ее возрождению. Известно, что Гоголь предполагал показать путь возрождения двух героев из 1 го тома — Чичикова и Плюшкина. Автор мечтает о том, чтобы «мертвые души» российской действительности возродились, превратившись в подлинно «живые» души.

Продолжая начатую в «Ревизоре» тему обличения бюрократической системы государства, погрязшего в коррупции и взяточничестве, Гоголь рисует своеобразный смотр «мертвых душ» и чиновничьей России, которую отличают праздность и пустота существования. Писатель говорит об отсутствии истинной культуры и нравственности в современном ему обществе. Балы и сплетни — единственное, что наполняет здесь жизнь людей. Все разговоры вращаются вокруг пустяков, этим людям неведомы духовные запросы.

Вот почему так легко находит путь в это общество безнравственный и нечистый на руку плут Чичиков. Вместе с этим героем в поэму входит еще одна важная тема: Россия вступает на путь капиталистического развития и в жизни появляется новый «герой времени», которого первым показал и оценил Гоголь — «подлец - приобретатель». Для такого человека нет никаких морально-нравственных преград в том, что касается его главной цели — собственной выгоды. Вместе с тем писатель видит, что в сравнении с косной, омертвевшей средой помещиков и чиновников этот герой выглядит гораздо более энергичным, способным к быстрым и решительным действиям, и не в пример многим из тех, с кем он сталкивается, Чичиков наделен здравым смыслом. Но эти хорошие качества не могут принести в русскую жизнь ничего положительного, если душа их носителя останется мертвой, как и у всех остальных персонажей поэмы. Практичность, целеустремленность в Чичикове превращаются в плутовство. В нем заложены богатейшие потенциальные возможности, но без высокой цели, без нравственной основы они не могут реализоваться, и поэтому душа Чичикова разрушается.

Почему же сложилась такая ситуация? Отвечая на этот вопрос, Гоголь возвращается к своей постоянной теме: обличения «пошлости пошлого человека». «Герои мои вовсе не злодеи», — утверждает писатель, — но они «все пошлы без исключения». Пошлость, оборачивающаяся омертвением души, моральным одичанием, — вот главная опасность для человека. Недаром такое большое значение придавал Гоголь вставной «Повести о капитане Копейкине», показывающей жестокость и бесчеловечность чиновников самой «высшей комиссии». «Повесть» посвящена теме героического 1812 года и создает глубокий контраст бездушному и мелкому миру чиновников. В этом как бы разросшемся эпизоде показано, что судьба капитана, воевавшего за родину, искалеченного и лишенного возможности прокормить себя, никого не волнует. Высшие петербургские чины безразличны к нему, а значит, омертвение проникло повсюду — от общества уездных и губернских городов до верха государственной пирамиды.

Основные герои. Поэма «Мертвые души» по замыслу Гоголя должна была представить «всю Русь», пусть даже только «с одного боку», в первой части, поэтому говорить о наличии в этом произведении какого-то одного или нескольких центральных героев было бы неправильно. Чичиков мог бы стать таким героем, но в объеме всего трехчастного замысла. В 1-м томе поэмы он стоит в ряду других персонажей, которые характеризуют разные типы целых социальных групп современной писателю России, хотя у него имеется и дополнительная функция связующего героя. Вот почему следует рассматривать не столько отдельных персонажей, сколько всю ту группу, к которой они принадлежат: помещики, чиновники, герой-приобретатель. Все они даны в сатирическом освещении, поскольку души их омертвели. Таковы и представители народа, которые показаны как составляющая реальной России, а живая душа есть только в тех представителях народной Руси, которая воплощена как авторский идеал.

Помещичья Россия показана в нескольких ее самых характерных типах: это Манилов, Коробочка, Ноздрев, Собакевич и Плюшкин. Именно их посещает Чичиков с целью покупки мертвых душ. С каждым из помещиков мы знакомимся только в течение того времени (как правило, не более одного дня), которое проводит с ним Чичиков. Но Гоголь избирает такой способ изображения, основанный на сочетании типичных черт с индивидуальными особенностями, который позволяет составить представление не только об одном из персонажей, но и о целом слое российских помещиков, воплощенном в данном герое.

Каждому из помещиков посвящена отдельная глава, а вместе они представляют лицо помещичьей России, Последовательность появления этих образов не случайна: от помещика к помещику все глубже оскудение человеческой души, поглощенной жаждой наживы или бессмысленным расточительством, что объясняется как бесконтрольным владением «душами» других, богатством, землей, так и бесцельностью существования, утратившего свою высшую духовную цель. По словам Гоголя, перед нами следуют герои, «один пошлее другого». Эти персонажи даны как бы в двойном освещении — такими, какими они сами себе кажутся, и такими, какоы они на самом деле. Подобный контраст вызывает комический эффект и одновременно горькую усмешку читателя.

Характеры помещиков в чем-то противоположны, но и чем-то неуловимо схожи между собой. Таким противопоставлением и сопоставлением Гоголь добивается дополнительной глубины повествования. Для того чтобы читатель лучше мог увидеть черты сходства и различия в разных типах помещиков, писатель использует особый прием. В основе изображения всех помещиков — один и тот же микросюжет. Его «пружина» — действия Чичикова, покупателя «мертвых душ». Непременными участниками каждого из пяти таких микросюжетов являются два персонажа: Чичиков и помещик, к которому он приезжает. В каждой из пяти глав, посвященных им, автор строит рассказ как последовательную смену эпизодов: въезд в усадьбу, встреча, угощение, предложение Чичикова продать ему «мертвые души», отъезд. Это не обычные сюжетные эпизоды: не сами события представляют интерес для автора, а возможность показать тот предметный мир, окружающий помещиков, в котором наиболее полно отражается личность каждого из них; не только дать сведения о содержании разговора Чичикова и помещика, а показать в манере общения каждого из героев то, что несет в себе черты как типические, так и индивидуальные.

Сцена купли-продажи «мертвых душ» в главах о каждом из помещиков занимает центральное место. До нее читатель уже может вместе с Чичиковым составить определенное представление о том помещике, с которым ведет беседу мошенник. Именно на основе этого впечатления Чичиков и строит разговор о «мертвых душах». А потому успех его целиком зависит от того, насколько верно и полно ему, а значит, и читателям, удалось понять этот человеческий тип с его индивидуальными особенностями.

Первым из них предстает перед нами Манилов, которому посвящена вторая глава. Сам себе он кажется носителем высокой культуры, да и в армии его считали образованным офицером. Но Гоголь показывает, что это лишь претензия на роль просвещенного, интеллигентного помещика, который, живя в деревне, несет высокую культуру окружающим. На самом деле главная его особенность — праздная мечтательность, рождающая нелепые прожекты, духовную пустоту. Это скучный и никчемный, «серый» человек: «ни то ни се; ни в городе Богдан, ни в селе Селифан» — как говорит о нем Гоголь. Правда, Манилов не кажется злым или жестоким в обращении с людьми. Наоборот, он о всех знакомых хорошо отзывается, радушно принимает гостя, ласков с женой и детьми. Но все это кажется каким-то ненастоящим — «игрой на зрителя». Даже его приятная внешность вызывает такое чувство, что в этом человеке «чересчур было передано сахару». В такой нарочитости нет сознательного обмана -— Манилов слишком глуп для этого, ему порой даже слов не хватает. Просто он живет в иллюзорном мире, причем сам процесс фантазирования доставляет Манилову истинное удовольствие. Отсюда и его любовь к красивой фразе и вообще к любому роду позирования — именно так, как показано в сцене купли-продажи мертвых душ. «Не будет ли эта негоция не соответствующею гражданским постановлениям и дальнейшим видам России?» — спрашивает он, проявляя показной интерес к государственным делам, при этом совершенно не понимая суть предложения Чичикова. Но самое главное то, что, кроме пустых мечтаний, Манилов ничем заниматься просто не может — ведь нельзя же в самом деле считать, что выбивание трубки и выстраивание «красивыми рядками» грудок пепла и есть достойное занятие просвещенного помещика. Он является сентиментальным фантазером, совершенно не способным при этом к действию. Недаром его фамилия стала нарицательным словом, выражающим соответствующее понятие — «.маниловщина». Праздность и безделье вошли в плоть и кровь этого человека и стали неотъемлемой частью его натуры. Сентиментально - идиллические представления о мире, мечты, в которые он погружен большую часть своего времени, приводят к тому, что хозяйство его идет «как-то само собой», без особого с его стороны участия, и постепенно разваливается.

Но не только полная бесхозяйственность делает этот тип помещика неприемлемым, с точки зрения писателя. Главный аргумент заключается в том, что Манилов абсолютно утратил духовные ориентиры. Только полной бесчувственностью можно объяснить то, что он, желая угодить другу, решил подарить Чичикову мертвые души. А кощунственная фраза, которую он при этом произносит: «умершие души в некотором роде совершенная дрянь», — для Г оголя, человека глубоко верующего, является свидетельством того, что душа самого Манилова мертва.

Следующий тип помещиков представлен Коробочкой. Если в образе Манилова Гоголь разоблачил миф о просвещенном барине, то в образе Коробочки писатель развеял представление о бережливой и деловитой помещице, которая мудро ведет хозяйство, заботится о крестьянах, хранит семейный очаг. Патриархальность этой помещицы — вовсе не то бережное сохранение традиций, о котором писал Пушкин: «Они хранили в жизни мирной / Привычки милой старины». Коробочка кажется просто застрявшей в прошлом, время для нее как будто остановилось и стало двигаться по замкнутому кругу мелочных хозяйственных забот, которые поглотили и умертвили ее душу. Действительно, в отличие от Манилова она все время хлопочет по хозяйству. Об этом говорят и засеянные огороды, и наполненный «всякой домашней тварью» птичий дом, и поддерживаемые «как следует» крестьянские избы. Ее деревня — ухоженная, а крестьяне, в ней живущие, не страдают от бедности. Все говорит об аккуратности хозяйки, ее способности управлять поместьем. Но это не проявление живого хозяйственного ума. Коробочка просто следует своеобразной «программе действий», то есть взращивает, продает и покупает, И только в этой плоскости она может думать. Ни о каких духовных запросах здесь не может быть и речи. Дом Коробочки со старинными маленькими зеркалами, шипящими часами и картинками, за которыми обязательно заложено что-нибудь, пышными перинами и сытной едой сообщает нам о патриархальности уклада жизни хозяйки. Но эта простота граничит с невежеством, нежеланием знать хоть что-то, выходящее за пределы круга ее забот. Во всем она бездумно следует привычным шаблонам: приезжий — значит' «купец» вещь «из Москвы» — значит «хорошая работа» и т.п. Мышление Коробочки ограниченно, как и замкнутый круг ее жизни, — даже в город, находящийся неподалеку от имения, она выбиралась всего пару раз. То, как Коробочка общается с Чичиковым, выдает ее глупость, которой нисколько не мешает практическая хватка, стремление не упустить выгоду. С наибольшей наглядностью это проявляется в сцене купли-продажи мертвых душ. Коробочка предстает крайне бестолковой, не. способной' уловить, суть, «выгодного.» предложения Чичикова. Она понимает его буквально; «Нечто хочешь ты их откапывать из. земли?» — вопрошает помещица. Нелепа и смешна боязнь Коробочки продать мертвые души, поскольку ее. не столько пугает сам- предмет торговли а более, волнует, как бы не продешевить, да и вдруг мертвые души зачем-нибудь пригодятся в хозяйстве. Даже. Чичиков не выдерживает непроходимой тупости Коробочки. Его мнение о. ней удивительным образом сходится с авторским: это «дубинноголовая» помещица. Гоголь, показывает читателям, что такие люди, как она, не способны ни к какому движению — ни внешнему, ни внутреннему, потому что душа в них мертва и уже не может возродиться.

В противоположность Коробочке Ноздрев весь в движении. Он обладает неуемным темпераментом, деятелен, решителен: покупает, меняет, продает, мошенничает в карты, проигрывает и вечно попадает в какие-то дурные истории, почему и получает ироничное определение «исторический человек». Однако его деятельность, оборачивается против окружающих и всегда при этом бесцельна. Он не мелочен, как Коробочка но легкомыслен как Манилов, и по-хлестаковски врет по всякому поводу и хвастает без меры. К тому же он ничего не доделывает до конца: незаконченный ремонт в доме (когда приезжает домой сам барин и гости, в столовой его дома мужики красят стены), пустые стойла, старая, неисправная шарманка, бесполезная абсолютно, и проигранная в карты бричка — вот последствия этого. Неудивительно, что поместье его и хозяйство, которым он нисколько не озабочен, разваливается, крестьяне бедствуют, только собакам у Ноздрева живется комфортно и привольно. Они заменяют ему семью: ведь жена Ноздрева умерла, а двое детей, за которыми присматривает нянька, его вовсе не интересуют. Фактически, он не связан никакими обязательствами — ни моральными, ни материальными. Но и власти денег, собственности над ним нет никакой. Он готов прокутить что угодно: коня, повозку, деньги, вырученные от продажи товаров на ярмарке. Вот почему именно Ноздрев оказывается способен дать отпор озабоченному погоней за деньгами Чичикову: мертвые души не продал, из своего дома выгнал, а потом еще поспособствовал изгнанию из города.

И все же это еще не значит, что в образе Ноздрева Гоголь показывает положительного героя. Правда, именно ему писатель дает возможность, пусть и ненароком, приоткрыть тайну Чичикова: «Сейчас видно, что двуличный человек». В самом Ноздреве тоже есть какая-то двойственность. В его портрете прослеживается нечто такое, что напоминает фольклорного добра-молодца: «Это был среднего роста очень недурно сложенный молодец, с полными румяными щеками, с белыми, как снег, зубами и черными, как смоль, бакенбардами. Свеж он был, как кровь с молоком; здоровье, казалось, так и прыскало с лица его». Конечно, в этом описании сквозит явная ирония. Не зря автор, рассказывая далее о драках, в которые постоянно ввязывается Ноздрев, замечает, что «полные щеки его так хорошо были сотворены и вмещали в себе столько растительной силы, что бакенбарды скоро вырастали вновь», когда в очередной заварушке ему их изрядно выдергивали. Есть в этом герое и что-то от животного (вспомним, ведь онбыл среди собак «совершенно как отец среди семейства»), но и определение «исторический человек» дано ему не зря. В авторской характеристике этого помещика звучит не только ирония и насмешка, но и другой мотив — мотив нереализованных возможностей, содержащихся в этой натуре. «В их лицах всегда видно что-то открытое, прямое, удалое», — пишет Гоголь о типе людей, подобных Ноздреву. А в конце главы, описывая безобразное окончание партии в шашки, когда Ноздрев готов избить приехавшего к нему гостя, вдруг возникает совсем уж неожиданное сравнение: «Бейте его! — кричал он таким же голосом, как во время великого приступа кричит своему взводу: «Ребята, вперед! — какой-нибудь отчаянный поручик, которого взбалмошная храбрость уже приобрела такую известность, что дается нарочный приказ держать его за руки во время горячих дел. Но поручик уже почувствовал бранный задор, все пошло кругом в голове его; перед ним носится Суворов, он лезет ка великое дело». Может быть, в том и беда такого характера, как Ноздрев, что он не вовремя родился? Доведись ему участвовать в войне 1812 года, может, он был бы не хуже Дениса Давыдова. Но, как считает писатель, в его время такой человеческий тип измельчал, выродился, превратился в пародию, а душа его омертвела. Всех сил и храбрости его только и хватило на то, чтобы чуть не побить Чичикова, да изрядно напакостить ему.

Свбакевич кажется полной противоположностью Ноздреву, он, как и Коробочка, рачительный хозяин. Но это особый тип помещика-кулака, который, в отличие от Коробочки, вполне может вписаться в новые условия наступающего века капиталистического хозяйства. Если хлопотливая помещица мелочна и глупа, то Собакевич, наоборот, крупный, тяжеловесный, неповоротливый, похожий на «средней величины медведя» человек (у него даже имя Михаил Семенович), но обладающий быстрым, цепким, расчетливым умом. Вокруг все под стать этому человеку-медведю: прочно и добротно сделано, но неуклюже и грубо («в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах: совершенный медведь»), Деревня у .него «большая, богатая, .дома у крестьян крепкие, и живут они, видимо, не бедно. Господский дом тоже свидетельствует о заботе хозяина прежде всего об удобстве и надежности — вот он и вышел вопреки замыслу архитектора неказистым и безвкусным, Но в отличие от претенциозного, но недалекого Манилова Собакевича не волнует внешний вид, главное, чтобы все было практично и прочно. Да и сам-он выглядит так, что становится понятно: он «из таких лиц, над отделкою «вторых натура недолго мудрила.,., хватила топором раз вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза...» Кажется, что его интересует только то, как бы поплотнее набить желудок. Но за такой внешностью скрывается умный, злобный и опасный хищник. Недаром Собакевич вспоминает о том, как его отец мог завалить медведя. Сам он оказался способным «завалить» другого мощного и страшного хищника — Чичикова, Сцена купли-продажи в этой главе .принципиально отличается от всех аналогичных, сцен с -другими помещиками: здесь не Чичиков, а Собакевич ведет партию. Он, в отличие от остальных, сразу понимает сущность мошеннической сделки, которая его нисколько не смущает, и начинает вести настоящий торг, Чичиков понимает, что перед ним серьезный, опасный враг, которого следует опасаться, потому и принимает правила игры, Собакевича, как и Чичикова, не смущает необычность и аморальность сделки: есть продавец, есть покупатель, есть товар. Чичиков, пытаясь сбить цену, напоминает, что «весь предмет просто фу-фу... кому он нужен?» На что Собакевич резонно замечает: «Да-вот вы покупаете, стало быть нужен». Некоторые исследователи творчества Гоголя считают, что в этом эпизоде как будто сошлись два-беса, которые ведут спор о цене человеческой души: по восьми гривен, как предлагает Чичиков, или же «по сту рублей за штуку», как заламывает поначалу Собакевич. Сошлись на цене два с полтиною. С горькой усмешкой заключает автор: «Так совершилось дело».
Может и правда, те души, которые проходят чередой перед глазами читателя, больше и не стоят? Но недаром именно список крестьян, подготовленный Собакевичем для совершения купчей крепости, наводит потом Чичикова, а вместе с ним автора и читателя, на мысль о том, что в русском человеке заложены' безграничные возможности, а потому - душа его бесценна. Главное, чтобы она была'.жива. Но именно этого и нет у Собакевича: «Казалось, в этом теле совсем не было души...» Вот почему все замечательные хозяйственные качества этого типа помещика, его практическая' хватка, ум, расторопность не могут' дать надежду на то, что такие- люди возродят Россию.. Ведь, по мнению писателя, дело без души — ничто. И Г оголя ужасает мысль о том, что стремительно' приближается век таких дельцов, как Чичиков, и таких помещиков, как Собакевич. Трудно представить, что человек, у которого душа, «как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою», может возродиться к новой, настоящей, духовной жизни. «Нет, кто- уж- кулак, тому не разогнуться в ладонь», — заключает писатель.

Зато последнему из череды помещиков — Плюшкину, который, казалось бы, стоит на самой нижней ступени падения и опустошения души, Гоголь оставляет надежду на преображение. Если в других главах подчеркивается типичность представленных в них героев, то в Плюшкине писатель видит и своего рода исключительность: даже- Чичиков, видавший «немало всего рода людей», такого- «еще не видывал», да и в авторской характеристике сказано,, что «подобное явление редко попадается на Руси». Плюшкин — это «какая-то прореха на человечестве». Остальных помещиков можно охарактеризовать по их отношению к собственности как «накопителей» (Коробочка и Собакевич) и «расточителей» (Манилов, Ноздрев). Но к Плюшкину даже такое условное определение невозможно отнести: он и накопитель и расточитель одновременно.. С одной стороны,, он.' самый богатый из; всех помещиков, владелец большого имения' и тысячи крепостных душ. Но все, что видит читатель вместе Чичиковым, наводит на мысль о состоянии крайнего запустения: строения покосились, хозяйство разваливается, собранный урожай гниет и портится, а крестьяне мрут от голода и болезней или же сбегают от такой жизни (это и привлекло Чичикова в деревню Плюшкина). Но зато хозяин, заморивший голодом даже своих дворовых и сам постоянно недоедающий, вечно что-то тащит к себе в кучу всякого ненужного хлама — даже использованную зубочистку, старый засохший кусочек лимончика. Всех вокруг он подозревает в воровстве, ему жалко денег и вообще каких-либо трат, не важно даже на что — хоть на продажу излишка зерна, хоть на жизнь внука и дочери. Он стал рабом вещей. Невероятная скупость изуродовала его, лишив не только семьи, детей, но и нормального человеческого облика. Рисуя портрет Плюшкина, автор сгущает краски до предела: Чичиков не мог даже «распознать, какого пола была фигура: баба или мужик», — и решил в конце концов, что перед ним ключница. Но, пожалуй, даже и ключница не наденет то тряпье, которое носит этот богатейший помещик: на его халате «рукава и верхние полы до того засалились, что походили на юфть, какая идет на сапоги».

Как же может человек опуститься так низко, что привело его к этому? — таким вопросом задается автор, рисуя Плюшкина. Для ответа на него Гоголю пришлось несколько изменить план, по которому изображались помещики в других главах. Мы узнаем биографию Плюшкина, своеобразную «историю болезни», имя которой — скупость.

Оказывается, Плюшкин был таким не всегда. Когда-то он был просто бережливым и экономным хозяином и хорошим отцом, но внезапно наступившее после смерти жены одиночество обострило его и без того несколько скупой характер. Потом дети разъехались, друзья умерли, и скупость, ставшая всепоглощающей страстью, взяла над ним полную власть. Она привела к тому, что Плюшкин вообще перестал испытывать потребность в общении с людьми, что привело к разрыву родственных отношений, нежеланию видеть гостей. Даже своих детей Плюшкин стал воспринимать, как расхитителей имущества, не испытывая никакой радости при встрече с ними. В итоге он оказывается в полном одиночестве, которое, в свою очередь, стало питательной средой для дальнейшего развития скупости. Полностью поглощенный этим страшным духовным недугом — скупостью и жаждой стяжательства, — он утратил представление о реальном положении вещей. В итоге Плюшкин не может отличить важного и нужного от мелочей, полезного от несущественного. «И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! Мог так измениться!» — восклицает писатель и дает беспощадный ответ: «Все похоже на правду, все может статься с человеком». Оказывается, Плюшкин не такое уж исключительное явление. Конечно, во многом он сам виновен в той беде, которая с ним случилась. Но при определенных условиях в подобном положении может оказаться любой — и это страшит писателя. Недаром именно в этой главе помещено его лирическое отступление о юности и «бесчеловечной старости», которая «ничего не отдает назад».

Есть ли спасение от этой беды, можно ли возвратить к жизни одеревеневшую душу? Ведь природа, даже в состоянии крайнего запустения, все равно жива и прекрасна, как «старый, обширный, тянувшийся позади дома сад» в имении Плюшкина. Так и человек, сохранивший хоть малую искорку живой души, может возродиться и расцвести. Во всяком случае, Гоголь предполагал, что такое возможно, собираясь показать в следующих частях поэмы историю возрождения души Плюшкина. И черты этого замысла видны в главе о Плюшкине. Невероятно, но именно Чичиков пробуждает в нем что-то, похожее на живое душевное движение. Быстро разобравшись, как уговорить старика продать ему мертвые души, Чичиков делает упор на великодушие: он якобы готов взять на себя убытки по оплате налога за умерших крестьян Плюшкина исключительно из желания доставить ему удовольствие, «Ах, батюшка! Ах, благодетель мой!» — восклицает растроганный старик. Он, давно забывший, что такое доброта и великодушие, уже желает «всяких утешений» не только Чичикову, но даже и деткам его. «Деревянное лицо» Плюшкина вдруг озарило вполне человеческое чувство —• радость, правда, «мгновенно и прошедшая, .будто ее вовсе и не бывало». Но этого уже достаточно, чтобы понять: ведь что-то человеческое в нем все же осталось. Он так расщедрился, что готов угостить дорогого гостя: Чичикову предложен «сухарь из кулича» и «славный ликерчик» из «графинчика, который был весь в пыли, как в фуфайке», да еще и с «козявками и всякой дрянью» внутри. А после отъезда неожиданного благодетеля Плюшкин решается на совсем уж невиданный для него поступок: хочет завещать Чичикову свои карманные часы. Оказывается, так мало нужно, чтобы хоть немного всколыхнуть эту искалеченную душу: чуть-чуть внимания, пусть и небескорыстного, участия, поддержки. А еще человеку нужен близкий человек, тот, для кого ничего не жаль. У Плюшкина таких не осталось, но зато есть воспоминания, которые могут пробудить в этом скряге давно забытые чувства. Чичиков просит Плюшкина назвать какого-нибудь знакомого в городе, чтобы совершить купчую крепость. Оказывается, из прошлых его друзей в живых еще остался один — председатель палаты, с которым они дружили еще в школе. Старик вспоминает свою юность, «и на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то теплый луч, вырвалось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства». Но и этого достаточно, чтобы понять: в этой порабощенной страстью к наживе душе еще осталась хоть и крохотная, но живая часть ее, а значит, возрождение возможно. В этом главное принципиальное отличие Плюшкина от других помещиков. показанных Гоголем. И лицо помещичьей России, отраженное в них, становится не таким страшным и омертвевшим.

Другое дело — Россия чиновничья. Если следовать аналогии с дантовским «Адом», то с каждым новым кругом грехи людей должны быть все более и более тяжкими, а путь к возрождению должен становиться еще проблематичнее. «Мертвая бесчувственность жизни» российской бюрократии уже не раз оказывалась предметом художественного исследования Гоголя, пером сатирика разившего ее пороки. Создавая образы чиновников губернского города, куда приезжает Чичиков, писатель вновь возвращается к этой теме., В отличие от помещиков, они представлены не обобщенными типами, а как собирательный портрет, в котором выделяется несколько образов, нарисованных более подробно. Чиновничество, как показывает Гоголь, роднят с помещиками нравы паразитического существования, жажда наживы и бездуховность. Всех их автор подразделяет на «толстых» и «тонких», но это деление абсурдно, поскольку попадая на солидное место, «тонкий» тут же приобретает черты «толстого». А «толстый», в свою очередь, оказавшись перед лицом старшего по чину, начинает чувствовать себя «тонким». Очевидно, что сущность у них одинакова. Губернская знать черства, а чиновники равнодушны и к людям, с которыми они имеют дело как представители государственной власти, и к своему долгу. Резкая характеристика, которую дает им Собакевич в разговоре с Чичиковым, вполне совпадает с авторской: «Я их знаю всех; это все мошенники, весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Все христопродавцы. Один там только и есть порядочный человек: прокурор, да и тот, если сказать правду, свинья».

Таков, например, нарисованный беглыми штрихами чиновник Иван Антонович по прозвищу «кувшинное рыло». За взятку он готов продать собственную душу, если, конечно, предположить, что душа у него имеется. Вот почему, несмотря на комическое прозвище, он выглядит отнюдь не смешно, а скорее страшно.
Подобные чиновники — не исключительное явление, а отражение всей системы российской бюрократии. Как и в «Ревизоре», Гоголь показывает «корпорацию воров и мошенников». Всюду царят бюрократизм и продажность чиновников. В судебной палате, в которую читатель попадает вместе с Чичиковым, законами откровенно пренебрегают, делом никто заниматься не собирается, а чиновники, «жрецы» этой своеобразной Фемиды, озабочены только тем, как собрать дань с посетителей — то есть взятки. Взятка здесь настолько обязательна, что только самые близкие друзья высокопоставленных чиновников могут быть освобождены от нее. Так, например, председатель палаты по-дружески освобождает Чичикова от дани: «Приятели мои не должны платить».

Но еще ужаснее то, что за праздной и сытой жизнью чиновники не только забывают о своем служебном долге, но и полностью утрачивают духовные запросы, теряют «живую душу». Среди галереи чиновничества в поэме выделяется образ прокурора. Все чиновники, узнав о странной покупке Чичикова, впадают в панику, а прокурор испугался настолько, что, придя домой, умер. И только тогда, когда он превратился в «бездушное тело», вспомнили, что «у него была душа». За острой социальной сатирой вновь встает философский вопрос: зачем жил человек? Что осталось после него? «А ведь если разобрать хорошенько дело, так на поверку у тебя всего только и было, что густые брови» — так заканчивает автор рассказ о прокуроре. Но может быть, уже появился тот герой, который противостоит всей этой галерее «мертвых душ» российской действительности?

Гоголь мечтает о его появлении и в 1 -м томе он рисует действительно новое лицо русской жизни, но отнюдь не в положительном свете. Чичиков — новый герой, особый тип русского человека, появившийся в ту эпоху, своеобразный «герой времени», душа которого «зачарована богатством». Именно тогда, когда в России деньги стали играть решающую роль и утвердиться в обществе, добиться независимости можно было только опираясь на капитал, появился этот «подлец-приобретатель». В этой авторской характеристике героя сразу расставлены все акценты: дитя своего времени, Чичиков в погоне за капиталом утрачивает понятия о чести, совести, порядочности. Но в обществе, где мерилом ценности человека является капитал, это не имеет значения: Чичикова считают «мильонщиком», а потому принимают как «порядочного человека».

В образе Чичикова получили художественное воплощение такие черты, как стремление к успеху любой ценой, предприимчивость, практицизм, способность «разумной волей» усмирять свои желания, то есть качества, свойственные нарождающейся русской буржуазии, сочетающиеся с беспринципностью и эгоизмом. Не такого героя ждет Гоголь: ведь жажда приобретательства убивает в Чичикове лучшие человеческие чувства, не оставляет места «живой» душе. Чичиков обладает знанием людей, но это ему нужно для удачного совершения своего жуткого «дела» — покупки «мертвых душ». Он — сила, но «страшная и подлая».

Особенности этого образа связаны с замыслом автора провести Чичикова через путь очищения и возрождения души. Таким способом писатель хотел показать для всех путь от самых глубин падения — «ада» — через «чистилище» к преобразованию и одухотворению. Вот почему так важна роль Чичикова в общей структуре писательского замысла. Именно потому он наделен биографией (как и Плюшкин), но дается она только в самом конце 1-го тома. До этого его характер не вполне определен: в общении со всеми он старается угодить собеседнику, подлаживается под него. С каждым новым встреченным на его пути лицом он выглядит иным: с Маниловым — сама вежливость и благодушие, с Ноздревым — искатель приключений, с Собакевичем -— рачительный хозяин. Ко всем он умеет найти подход, для каждого находит свой интерес и нужные слова. Чичиков обладает знанием людей, способностью проникать в их души. Недаром он сразу принят всеми в городском обществе: дамы на него заглядываются, «отцы города» — высшие чиновники — обхаживают, помещики приглашают в гости в свои имения. Он привлекателен для многих, и в этом его опасность: он вводит в соблазн окружающих его людей. Вот почему некоторые исследователи считают, что в облике Чичикова есть нечто дьявольское. Действительно, охота за умершими душами — исконное занятие черта. Недаром городские сплетни среди прочего нарекают его Антихристом, а в поведении чиновников проглядывает что-то апокалипсическое, что подкрепляется картиной смерти прокурора.

Но в образе Чичикова выделяются и совсем иные черты — те, которые позволили бы автору провести его через путь очищения. Не случайно авторские размышления часто перекликаются с мыслями Чичикова (об умерших крестьянах Собакевича, о молоденькой пансионерке). Основа трагизма и одновременно комизма этого образа в том, что все человеческие чувства в Чичикове спрятаны глубоко внутри, а смысл жизни он видит в приобретательстве. Совесть его иногда пробуждается, но он быстро успокаивает ее, создавая целую систему самооправданий: «Несчастным я не сделал никого: я не ограбил вдову, я не пустил никого по миру...». В конце концов Чичиков оправдывает свое преступление. Это путь деградации, от которого предостерегает своего героя автор. Писатель призывает Чичикова, а вместе с ним и читателей, вступить на «прямой путь, подобный пути, ведущему к великолепной храмине», это путь спасения, возрождения живой души в каждом.

Недаром так противоположны и вместе с тем так близки два образа, завершающие рассказ о путешествии Чичикова в 1-м томе поэмы, — образ брички, везущей Чичикова, и знаменитая «птица-тройка». Путь в неизведанное прокладывает наш странный герой в своей неизменной бричке. Она, уносясь в даль, постепенно теряет cвои очертания, и ее место занимает образ «птицы-тройки». Бричка везет по дорогам России «подлеца-приобретателя». покупателя мертвых душ. Она кружит по бездорожью из губернии в губернию, от одного помещика к другому, и, кажется, нет конца этому пути, А «птица-тройка» летит вперед, и ее стремительный полет устремлен в будущее страны, ее народа. Но кто в ней едет и кто управляет? Может быть, это знакомый нам герой, но уже выбравший путь и способный указать его другим? Куда он ведет, неясно пока и самому автору. Но это странное слияние образов чичиковской брички и «птицы-тройки» обнажает символическую многозначность всей художественной структуры поэмы и грандиозность авторского замысла: создать «эпопею национального духа». Гоголь закончил лишь первый том, но его дело продолжили писатели, которые пришли в русскую литературу вслед за ним.

Художественное своеобразие. По словам Гоголя, Пушкин лучше всех уловил своеобразие писательской манеры будущего автора «Мертвых душ»: «Ни у одного писателя не было этого дара выставлять так ярко пошлость жизни, уметь очертить в такой силе пошлость пошлого человека, чтобы вся та мелочь, которая ускользает от глаз, мелькнула бы крупно в глаза всем». Действительно, главным средством изображения русской жизни в поэме становится художественная деталь. У Гоголя она используется как основное средство типизации героев. Автор выделяет в каждом из них основную, ведущую черту, которая становится стержнем художественного образа и «обыгрывается» с помощью умело подобранных, деталей. Такими деталями-лейтмотивами образа являются: сахар (Манилов); мешочки, коробочки (Коробочка); животная сила и здоровье (Ноздрев); грубые, но прочные вещи (Собакевич); куча всякого мусора, прореха, дырка (Плюшкин). Например, слащавость, мечтательность, необоснованную претенциозность Манилова подчеркивают детали портрета («глаза сладкие, как сахар»; в «приятность» его «чересчур было передано сахару»), детали поведения с окружающими людьми (с Чичиковым, с женой и детьми), интерьера (в его кабинете прекрасная мебель — и тут же два
недоделанных кресла, обтянутых рогожей; щегольской подсвечник — а рядом «какой-то просто медный инвалид, хромой, свернувшийся на сторону и весь в сале»), речевые детали, которые позволяют создать неповторимую манеру говорить «сладко» и неопределенно («майский день, именины сердца»; «позвольте вам этого не позволить»).

Особо следует отметить предметно-бытовые детали, которые отражают мир вещей. Их очень много, и они несут важную идейно-смысловую нагрузку: в мире, где о душе забыли и она «омертвела», ее место прочно занимают предметы, вещи, к которым накрепко привязан их хозяин. Вот почему вещи олицетворяются: таковы часы у Коробочки, которым «пришла охота бить», или мебель у Собакевича, где «каждый предмет, каждый стул, казалось, говорил: и я тоже Собакевич!».

Индивидуализации персонажей способствуют и зоологические мотивы: Манилов — кот, Собакевич — медведь, Коробочка — птица, Ноздрев — собака, Плюшкин — мышь. Кроме того, каждому из них сопутствует определенная цветовая гамма. Например, имение Манилова, его портрет, одежда жены — все дается в серо-голубых тонах; в одежде Собакевича преобладают красно-коричневые цвета; Чичиков запоминается по сквозной детали: он любит одеваться во фрак «брусничного цвета с искрой».

Речевая характеристика персонажей также возникает благодаря использованию деталей: в речи Манилова много вводных слов и предложений, говорит он вычурно, фразу не заканчивает; в речи Ноздрева много бранной лексики, жаргонизмов картежника, лошадника, он часто говорит алогизмами («он приехал черт знает откуда, и я здесь живу»); у чиновников свой особый язык: наряду с канцеляризмами в обращении друг к другу они используют устойчивые в этой среде обороты («Ты заврался, мамочка Иван Григорьевич!»). Даже фамилии многих персонажей в определенной степени характеризуют их (Собакевич, Коробочка, Плюшкин). С той же целью используются оценочные эпитеты и сравнения (Коробочка — «дубинноголовая», Плюшкин — «прореха на человечестве», Собакевич — «человек-кулак»).

Все вместе эти художественные средства служат созданию комического и сатирического эффекта, показывают алогизм существования таких людей. Порой Гоголь применяет и гротеск, как, например, при создании образа Плюшкина — «прорехи на человечестве». Это одновременно типический и фантастический образ. Он создается через накопление деталей: деревня, дом, портрет хозяина и, наконец, куча старья.

Значение произведения. Огромное значение поэмы «Мертвые души» для истории русской литературы, общественной и христианско-философской мысли не подлежит сомнению. Это произведение вошло в «золотой фонд» русской словесности, а многие из его тем, проблем, идей не утратили своего значения и в наши дни. Но в разные эпохи представители различных направлений делали акцент на тех сторонах поэмы, которые вызывали у них наибольший интерес и отклик. Для таких критиков славянофильского направления, как К.С. Аксаков, главным было подчеркнуть важность положительного полюса поэмы, прославления величия России. Для представителей демократической критики произведение Гоголя — это бесценный вклад в развитие русского реализма, его критического направления. А христианские философы отмечали высоту нравственной позиции писателя, сближающей поэму с проповедью.

Художественные открытия Гоголя в этом произведении во многом определили пути развития творчества ведущих русских писателей второй половины XIX века. Тему оскудения и разрушения дворянских усадеб подхватил И.С. Тургенев, размышление о причинах и следствиях застоя глубинной русской жизни продолжил И.А. Гончаров, а НА. Некрасов принял эстафету в создании образа народной России. Наследником традиций гоголевской сатиры стал М.Е. Салтыков-Щедрин, Ф.М. Достоевский вслед за Гоголем поднял на небывалую высоту нравственно-философскую проблематику, основанную на христианских позициях. Л.Н. Толстой продолжил дело Гоголя в создании крупномасштабных эпических полотен, создав эпопею «Война и мир», а А.П. Чехов творчески развил линию сопряжения в произведении сатирического и лирического начала. В XX веке по-новому переосмыслили гоголевскую поэму символисты, особенно А. Белый, но наиболее значительным наследником гоголевских традиций стал М.А. Булгаков.

Точка зрения
Полемика по поводу поэмы «Мертвые души» развернулась сразу после выхода произведения, и споры о нем не прекращаются до сих пор. Познакомьтесь с позициями нескольких представителей литературно-критической мысли.

В.Г. Белинский:
«И вдруг... является творение чисто русское, национальное, выхваченное из тайника народной жизни, столько же истинное, сколько и патриотическое, беспощадно сдергивающее покров с действительности и дышащее страстною, нервистою, кровною дюбовию к плодовитому зерну русской жизни; творение необъятно художественное по концепции и выполнению, по характерам действующих лиц и подробностям русского быта — и в то же время глубокое по мысли социальное, общественное, историческое... В «Мертвых душах» автор сделал такой великий шаг, что все, доселе им написанное, кажется слабым и бледным в сравнении с ними...

«Мертвые души» прочтутся всеми, но понравятся, разумеется, далеко не всем. В числе многих причин есть и та, что «Мертвые души» не соответствуют понятию толпы о романе, как о сказке... Поэмою Гоголя могут вполне насладиться только те, кому доступна мысль и художественное выполнение создания, кому важно содержание, а не «сюжет»... «Мертвые души» требуют изучения.

...Что касается до нас, то... мы скажем только, что не в шутку назвал Гоголь свой роман «поэмою» и что не комическую поэму разумеет он под нею. Это нам сказал не автор, а его книга. Мы не видим в ней ничего шуточного и смешного... Нельзя ошибочнее смотреть на «Мертвые души» и грубее понимать их, как видя в них сатиру»1.

(В.Г. Белинский. Похождения Чичикова, или Мертвые души. Поэма Н. Гоголя, 1842)

Сатирическое изображение чиновничества и помещиков в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»

Elisewna — Wed, 12 Mar 2014 17:12:36 GMT

В своей поэме Гоголь светом сатиры беспощадно бичует чиновников. Они как коллекция странных и неприятных насекомых, собранная автором. He очень привлекательный образ, но разве приятны сами чиновники? Если вспомнить, что все эти «государственные мужи» состоят на службе; если вспомнить, что Гоголь описал провинцию (где картина государства наиболее типична); если вспомнить, что Гоголя очень критиковали (что ярче всего показывает правдивость поэмы, несмотря на весь гротеск) за его произведение - становится по-истине страшно за Россию, за то, в каком виде она существовала. Рассмотрим поближе эту жутковатую коллекцию.

Россия всегда делилась современными критиками на две части: крестьянство, народ, и помещики с чиновниками. Сюда надо бы добавить третий слой, в то время еще нарождающийся; его представитель - Чичиков. Он - как бледная поганка, вырастающая на телах рушащихся в небытие помещиков. Ho в самом ли деле помещичий и чиновничий слой был обречен? Ведь государство существовало, и вроде бы неплохо...

Что же представляет собой городское общество? В его описании Гоголь использовал один, но очень яркий образ: чиновники «... мелькали и носились врозь и кучами тут и там, как носились мухи,... а воздушные эскадроны..., поднятые легким воздухом, взлетают смело, как полные хозяева ... не с тем, чтобы есть, но чтобы только показать себя...» Одним сравнением Гоголь сразу показывает великую Пустоту, Пустоту с большой буквы, царящую в умах и душах чиновников.

Что же представляют из себя помещики и чиновники в отдельности? Начнем с «государственных мужей», находящихся на службе, олицетворяющих государственную власть; от которых зависит жизнь народа.

Прокурор. Его «молчаливость» и «серьезность», принимаемые всеми за признак большого ума, есть всего лишь свидетельство того, что ему просто нечего сказать. Видно, что он - самый большой взяточник: весть о «мертвых душах» и волнения, связанные с ней, настолько потрясают его, что он, не выдержав огромного, всепоглощающего страха ... умирает.

Вот председатель палаты. Он «весьма» рассудительный «любезный человек». Все! На этом его характеристика и заканчивается. Ничего не сказано ни об увлечениях, ни о склонностях этого человека - говорить просто не о чем!

Почтмейстер немногим лучше остальных. Только на время карточной игры на его лице изображается «мыслящая физиономия». В остальное время он «речист». Ho и о содержании речей ничего не сказано. Очевидно, за ненадобностью.

He следует думать, что между помещиками и чиновниками есть важные различия. И те, и другие наделены властью, приносящей деньги.

И у тех, и у других высокое положение в обществе. И у тех, и у других гнетущий вакуум в умах и душах. Они - две стороны одной медали, точнее, фальшивой монеты с именем «паразитизм». Городскую жизнь обитателей города мы уже видели. Обратимся теперь к деревне.

Чичиков последовательно посещает в поэме четырех помещиков. Визит к Манилову показывает высшую степень пустоты и никчемности. Манилов, о котором можно сказать, что его хобби - мечты - превратилось в «профессию», довел свое хозяйство до такого состояния, в котором все рушится от воздушной ветхости и шаткости. О дальнейшей судьбе Мани ловки и имения можно догадаться: они будут заложены, если раньше не развалятся.

Коробочка и Плюшкин. Это две ипостаси одного и того же явления: бессмысленного и алчного накопительства. Эта алчность доведена до абсурда: Коробочка и Плюшкин различаются лишь величиной самого мелкого и никчемного предмета, притаскиваемого в дом, в сундуки, вообще «внутрь». И у Коробочки, и у Плюшкина - полнейшая закрытость и изолированность от мира, у одной выражающаяся в глухом заборе и цепных собаках, в безвылазном сидении дома; у другого - в мизантропизме, ненависти ко всем потенциальным расточителям, как следствие - ко всем людям. Хозяйство Плюшкина - уже разваленные останки; хозяйство Коробочки - «крепость», готовая заплесневеть и провалиться внутрь себя.

Собакевич - крепкий хозяин. Похоже, что именно его хозяйство - крепкое, хотя неотесанное, дубовое — продержится дольше всех. Крестьяне живут относительно сытно... Хотя мы не знаем, так ли это - о крестьянах Собакевича мы знаем только по их жилищам - серым, но крепким избам. Можно догадаться, что Собакевич держит своих крестьян в строгой дисциплине. Кто может гарантировать, что в какой-нибудь неурожайный год крестьяне не взбунтуются и не сметут Собакевича с его семейством и имением? Русский бунт будет тем более бессмыслен и беспощаден, что к нему наверняка присоединятся крестьяне из Маниловок, Вшивых Спесей и других сел.

И вот - Чичиков, по должности - чиновник, по намерениям - помещик, по натуре - лукавый раб, унижающийся перед нужным человеком. «Приспособляясь, люди хотят сохранить себя, и в то же время теряют себя», - сказал русский писатель-эссеист М.И. Пришвин. Это очень похоже на Чичикова. Глядя на те маски, под которыми скрывается Чичиков, еле-еле можно увидеть его истинное лицо подлеца и приспособленца. Ho неудачи, преследующие его, есть неизбежное следствие его махинаций, направленных против людей.

Что же касается той обстановки, в которой появились такие уродливые персоналки, то они и формировали ее, подстраивали под себя. Среда же, затхлая и темная, делала все новых и новых чиновников и помещиков, служащих ей. Разорвать этот порочный круг могла только революция, в конце концов и свершившаяся уже после 1861 и 1905 годов.

Итак, где же будущее России, которому в конце концов предстоит взойти и цвести? Уже ясно, что это ни помещики, ни Чичиков, последний даже не имеет своего четкого лица, он, скорее, исключение; ни чиновники, подмявшие под себя власть и закон. Народ, русский народ, который поднимется, почувствовав, наконец, свободу, частью которого является и интеллигенция, и часть действительно по-хорошему цепких, деловых людей, это и есть Россия, мы и наше будущее.

Н. В. Гоголь "Мертвые души" Повесть о капитане Копейкине.

Elisewna — Wed, 12 Mar 2014 17:11:42 GMT

Капитан Копейкин — герой вставной новеллы об офицере, герое Отечественной войны 1812 г., потерявшем на ней ногу и руку и подавшемся от безденежья в разбойники. В вариантах «Повести» предполагалось бегство К. К. в Америку, откуда он ч направлял Александру I письмо о судьбе раненых и получал милостивый рескрипт государя. Новеллу (в своем «сказовом», ко-I мически многословном стиле) рассказывает в 10-й главе поэмы почтмейстер Иван Андреич.

Повод для рассказа прост. Чиновники города, озадаченные слухами о Чичикове — покупателе мертвых душ, обсуждают, кем же он может быть. Внезапно, после всеобщих долгих препирательств, Почтмейстер вдохновенно восклицает: «Это, господа, судырь ты мой, не кто иной, как капитан Копейкин!» — и предлагает выслушать историю о нем, которая, «в некотором роде, целая поэма». Поэмой назван и гоголевский роман; так что Почтмейстер невольно пародирует самого автора «Мертвых душ», а его «Повесть о капитане Копейкине» — роман в целом. Но это особая пародия, смешная и серьезная одновременно; она связывает в единый литературный узел все обсуждавшиеся чиновниками темы — об убийстве, о' фальшивомонетчике, о беглом разбойнике — и во многом служит ключом ко всему тексту «Мертвых душ».

Оказывается, что К. К. был ранен под Красным или под Лейпцигом (т. е. в одном из ключевых сражений великой войны) и стал инвалидом до послевоенных распоряжений Александра I о судьбе раненых. Отец не может кормить К. К.; тот отправляется искать царской милости в Петербурге, который, в описании Почтмейстера, приобретает полусказочные черты — «сказочная Шахерезада», «Семирамида». В описании царственной роскоши Петербурга, показанной глазами впервые увидевшего ее героя («проносится заметная суета, как эфир какой-нибудь тонкий»), и особенно в описании правительственного здания на Дворцовой набережной пародийно повторен образ Петербурга и Дворца, какими их видит Вакула-кузнец в повести «Ночь перед Рождеством». Но если там герою сопутствовала поистине сказочная удача, то здесь визит к «министру или вельможе», в котором легко угадываются черты графа Аракчеева, дает К. К. лишь ложную надежду.

На радостях отобедав в трактире, как «в Лондоне» (водка, котлеты с каперсами, пулярка) и потратив почти все деньги, К. К. вновь является во Дворец за обещанной помощью — чтобы услышать то, что отныне он будет слышать каждодневно: ждите. С одной «синюхой» в кармане, отчаявшийся, униженный, как может быть унижен только нищий посреди всеобщей роскоши, К. К. «неотвязным чертом» прорывается к Вельможе-Министру и дерзко требует оказать-таки помощь. В ответ на это «его, раба Божия, схватили, судырь ты мой, да в тележку» — и с фельдъегерем отправили вон из столицы. Доставленный в свою далекую губернию, К. К., по словам Почтмейстера, воскликнул: «Я найду средства!» — и канул в «эдакую Лету». А через два месяца в рязанских лесах объявилась шайка разбойников, атаманом которых был не кто иной... — и тут рассказчику напоминают, что у Чичикова и руки и ноги на месте. Почтмейстер хлопает рукой по лбу, обзывает себя телятиной, безуспешно пытается вывернуться (в Англии столь совершенная механика, что могут сделать деревянные ноги) — все напрасно. История о К. К. как бы уходит в песок, ничего не проясняя в вопросе о том, кто же такой Чичиков.

Но образ К. К. лишь кажется случайным, «беззаконным», вставным, а легенда о нем — никак сюжетно не мотивированной.
Тема нищего дворянина, безденежного капитана, «черт знает откуда» взявшегося, возникает уже в 6-й главе, где жадный Плюшкин жалуется Чичикову на соседа-капитана, который любит наезжать в гости. «Говорит, родственник: «У себя дома есть, верно, нечего, так вот он и шатается». Но еще раньше сам Чичиков, уезжая от Ноздрева, мысленно «отделывает» его, как плут-ямщик бывает отделан «каким-нибудь езжалым, опытным капитаном». Позже, в главе 10-й, во время болезни, Чичиков обрастет бородой, подобно К. К., в главе 11 имя К. К. словно нечаянно «аукнется» в жизненном наказе чичиковского отца: «копи Копейку». Что же до образа «разбойника», то еще в 9-й главе «просто приятная дама» и «дама, приятная во всех отношениях» предполагают в Чичикове кого-то «вроде Ринальда Ри-нальдина», знаменитого героя романа X. Вульпиуса о разбойнике.

Военное звание капитана по табели о рангах соответствовало штатскому чину титулярного советника, а это одновременно и объединяет несчастного К. К. с другими «униженными и оскорбленными » персонажами социально-фантастических повестей Гоголя, титулярными советниками Поприщиным («Записки сумасшедшего») и Акакием Акакиевичем Башмачкиным («Шинель»), и противопоставляет его им. По крайней мере —' Баш-мачкину. Ибо в статской службе этот чин не давал дворянства, а в военной дворянство обеспечивалось уже первым обер-офицер-ским званием. В том-то и дело, что в отличие и от своего фольклорного прототипа, героя песен о «воре Копейкине», и от многочисленных персонажей-инвалидов русской послевоенной прозы и поэзии, и от их общего литературного предшественника — Солдата из идиллии С. Геснера «Деревянная нога» — К. К. дворянин, офицер. Если он и разбойник, то благородный. Эта деталь резко усиливает трагизм его истории; она связывает образ К. К. с пушкинскими замыслами романа о «Русском Пеламе», о джентльмене-разбойнике («Дубровский»). И она же — на пародийном, сниженном уровне — сводит к общему знаменателю все множество литературных ассоциаций, которые окружают романный образ Чичикова.

В повести о К. К., как в фокусе, сходятся чересчур разнообразные слухи о Чичикове; но из нее же лучами расходятся новые, еще более невероятные версии произошедшего. Чиновники задумываются: а не есть ли Чичиков Наполеон, нарочно отпущенный англичанами с острова Св. Елены, чтобы возмутить Россию. (Опять же Почтмейстер, который служил в кампанию 1812 г. и «видел» французского императора, уверяет собеседников, что ростом Наполеон «никак не выше Чичикова» и складом своей фигуры ничем от него не отличается.) От Чичикова-Наполеона следует естественный смысловой проброс к теме Чичикова-Антихриста; на этом чиновники останавливаются и, поняв, что заврались, посылают за Ноздревым.

И чем нелепее становятся их сравнения, чем немыслимее их предположения и «исторические параллели», тем яснее обнажается ключевая авторская идея 1-го тома «Мертвых душ». Наполеоновская эпоха была временем последнего торжества романтического, могущественного, впечатляющего зла; новое, «денежное», «копеечное» зло неправедного приобретательства, олицетворением которого стал подчеркнуто-средний, «никакой» человек Чичиков, может в конечном счете обернуться незаметным для измельчавшего мира, а потому особенно опасным явлением Антихриста буржуазной эпохи. И это произойдет непременно, если не свершится нравственное возрождение каждого человека в отдельности и человечества в целом.

Идейно-художественное своеобразие поэмы "Мёртвые души" Гоголя Н.В.

Elisewna — Wed, 12 Mar 2014 17:10:27 GMT

1. «Мертвые душа» как реалистическое произведение

а) В авторском отступлении о двух типах писателей Гоголь формулирует основные принципы художественного реализма. Гоголь причисляет к критическому направлению и свое творчество.

б) Принципы реализма в поэме:

1. Историзм

Гоголь писал о своей современности — приблизительно конец 20-х — начало 30-х гг., в период кризиса крепостничества в России.

2. Типические характеры в типических обстоятельствах

Основными тенденциями в изображении помещиков и чиновников является сатирическое описание, социальная типизация и общая критическая направленность. «Мертвые души» — бытописательное произведение. Особое внимание уделено описанию природы, усадьбы и интерьера, деталям портрета. Большинство героев показано статически. Большое внимание уделено деталям, так называемой «тине мелочей» (напр., характер Плюшкина). Гоголь соотносит различные планы: вселенские масштабы (лирическое отступление о птице-тройке) и мельчайшие детали (описание поездки по крайне плохим русским дорогам).

3. Средства сатирической типизации

а) Авторские характеристики персонажей, б) Комические ситуации (напр., Манилов и Чичиков не могут разойтись в дверях), в) Обращение к прошлому героев (Чичиков, Плюшкин), г) Гипербола (неожиданная смерть прокурора, необычайная прожорливость Собакевича), д) Пословицы («Ни в городе Богдан, ни в селе Селифан»), е) Сравнения (Собакевич сравнивается со средней величины медведем, Коробочка — с дворняжкой на сене).

2. Жанровое своеобразие

Называя свое произведение «поэмой», Гоголь подразумевал: «меньшего рода эпопею... Проспект учебной книги словесности для русского юношества. Герой эпопей — частное и невидимое лицо, однако значительное во многих отношениях для наблюдения души человека».

Поэма — жанр, восходящий к традициям древнего эпоса, в котором воссоздавалось целостное бытие во всех его противоречиях. На этой характеристике «Мертвых душ» настаивали славянофилы, апеллируя к тому, что элементы поэмы, как жанра воспевающего, есть и в «Мертвых душах» (лирические отступления). Сам Гоголь, позднее в своих «Выбранных местах из переписки с друзьями», анализируя перевод «Одиссеи» Жуковского, будет восхищаться древним эпосом и гением Гомера, который представил не только события, составляющие ядро поэмы, но и «весь античный мир» во всей его полноте, с его бытом, верованиями, народными воззрениями и проч., т. е. сам дух людей той эпохи. В письмах друзьям Гоголь называл «Мертвые души» не только поэмой, но и романом. В «Мертвых душах» присутствуют черты авантюрно-приключенческого, плутовского, а также социального романа. Однако «Мертвые души» принято романом не называть, так как в произведении любовной интриги практически нет.

3. Особенности сюжета и композиции

Особенности сюжета «Мертвых душ» связаны в первую очередь с образом Чичикова и его идейно-композиционной ролью. Гоголь: «Автор ведет его жизнь сквозь цепь приключений и перемен, дабы представить с тем вместе вживе верную картину всего значительного в чертах и нравах взятого им времени... картину недостатков, злоупотреблений, пороков». В письме к В. Жуковскому Гоголь упоминает, что хотел в поэме показать «всю Русь». Поэма написана в форме путешествия, разрозненные фрагменты жизни России объединены в единое целое. Такова главная композиционная роль Чичикова. Самостоятельная роль образа сводится к описанию нового типа русской жизни, предпринимателя-авантюриста. В 11 главе автор дает биографию Чичикова, из которой следует, что герой использует для достижения своих целей или положение чиновника, или мифическое положение помещика.

Композиция построена по принципу «концентрических кругов» или «замкнутых пространств» (город, усадьбы помещиков, вся Россия).

4. Тема родины и народа

Гоголь писал о своем произведении: «Вся Русь явится в нем». Жизнь господствующего класса и простого народа дана без идеализации. Крестьянам свойственно невежество, ограниченность, забитость (образы Петрушки и Селифана, дворовая девчонка Коробочки, которая не знает, где право, где лево, дядя Митяй и дядя Миняй, которые обсуждают, доедет ли бричка Чичикова до Москвы и Казани). Тем не менее автор с теплотой описывает талант и другие творческие способности народа (лирическое отступление о русском языке, характеристика ярославского мужика в отступлении о Птице-тройке, реестр крестьян Собакевича).

Большое внимание уделено народному бунту (повесть о капитане Копейкине). Тема будущего России отражена в поэтическом отношении Гоголя к родине (лирические отступления о Руси и о птице-тройке).

5. Особенности изображения помещиков в поэме

Образы, нарисованные Гоголем в поэме, были неоднозначно восприняты современниками: многие упрекали его в том, что он нарисовал карикатуру на современную ему жизнь, в смешном, нелепом виде изобразил действительность.

Гоголь разворачивает перед читателем целую галерею образов помещиков (ведя своего главного героя от первого из них к последнему) в первую очередь для того, чтобы ответить на главный вопрос, занимавший его — каково, будущее России, в чем состоит ее историческое предназначение, что в современной жизни содержит хоть малый намек на светлое, благополучное будущее народа, что явится залогом грядущего величия нации. Иными словами, вопрос, который Гоголь задает в конце, в лирическом отступлении о «Руси-тройке», лейтмотивом пронизывает все повествование, и именно ему подчинены логика и поэтика всего произведения, в том числе и образы помещиков (см. Логика творчества).

Первый из помещиков, кого посещает Чичиков в надежде купить мертвые души, — Манилов. Основные черты: Манилов совершенно оторван от реальности, его основное занятие — бесплодное витание в облаках, никчемное прожектерство. Об этом говорит как внешний вид его поместья (дом на холме, открытый всем ветрам, беседка — «храм уединенного размышления», следы начатых и неоконченных построек), так и интерьер жилых помещений (разномастная мебель, кучки трубочного пепла, разложенные аккуратными рядами на подоконнике, какая-то книга, второй год заложенная на четырнадцатой странице и т. д.). Рисуя образ, Гоголь особое внимание уделяет именно детали, интерьеру, вещам, через них показывая особенности характера владельца. Манилов, несмотря на «великие» помыслы, глуп, пошл и сентиментален (сюсюканье с женой, «древнегреческие» имена не совсем опрятных и воспитанных детей). Внутреннее и внешнее убожество изображенного типа побуждает Гоголя, отталкиваясь от него, искать положительный идеал, причем делать это «от противного». Если полная оторванность от реальности и бесплодное витание в облаках приводят к подобному, то, возможно, тип противоположный будет вселять в нас какие-то надежды?

Коробочка в этом отношении — полная противоположность Манилову. В отличие от него, она не витает в облаках, а напротив, полностью погружена в быт. Однако и образ Коробочки не дает желаемого идеала. Мелочность и скаредность (старые салопы, хранящиеся в сундуках, деньги, складываемые в чулок на «черный день»), косность, тупая приверженность традиции, неприятие и боязнь всего нового, «дубинноголовость» делают ее облик едва ли не более отталкивающим, чем облик Манилова.

При всей несхожести характеров Манилова и Коробочки у них есть одна общая черта — бездеятельность. И Манилов, и Коробочка (хотя и в силу противоположных причин) не влияют на окружающую их действительность. Может быть, человек деятельный явится образцом, с которого следует брать пример юному поколению? И, словно в ответ на этот вопрос, появляется Ноздрев. Ноздрев крайне деятелен. Однако вся его бурная деятельность носит по большей части скандалезный характер. Он завсегдатай всех пьянок и кутежей в округе, он меняет все что ни попадя на что попало (пытается всучить Чичикову щенков, шарманку, лошадь и проч.), жульничает при игре в карты и даже в шашки, бездарно транжирит деньги, которые выручает от продажи урожая. Он врет без всякой на то надобности (именно Ноздрев впоследствии подтверждает слух о том, что Чичиков хотел украсть губернаторскую дочку и брал его в сообщники, не моргнув глазом соглашается, что Чичиков — Наполеон, бежавший из ссылки и т. д.). Неоднократно он бывал бит, причем своими же друзьями, а на следующий день как ни в чем не бывало являлся к ним и продолжал все в том же духе — «и он ничего, и они, как говорится, ничего». В результате от «деятельности» Ноздрева происходит едва ли не больше бед, чем от бездействия Манилова и Коробочки. И тем не менее есть черта, которая объединяет все описанные три типа — это непрактичность.

Следующий помещик — Собакенич крайне практичен. Это тип «хозяина», «кулака». Все в его доме прочно, надежно, сделано «на века» (даже мебель, кажется, преисполнена самодовольства и хочет крикнуть: «Ия Собакевич!»). Однако вся практичность Собакевича направлена только к одной цели — получению личной выгоды, для достижения которой он не останавливается ни перед чем («ругание» Собакевичем всех и вся — в городе, по его словам, один приличный человек — прокурор, «да и тот, если разобраться, — свинья», «трапеза» Собакевича, когда он поедает горы снеди и так лее, кажется, способен в один присест заглотить весь мир, сцена с покупкой мертвых душ, когда Собакевич ничуть не удивляется самому предмету купли-продажи, но сразу чувствует, что дело пахнет деньгами, которые можно «содрать» с Чичикова). Совершенно ясно, что Собакевич отстоит от искомого идеала еще дальше, чем все прежние типы.

Плюшкин — своего рода обобщающий образ. Он единственный, чей путь до его нынешнего состояния («как он дошел до жизни такой») показывает нам Гоголь. Давая образ Плюшкина в развитии, Гоголь поднимает этот заключительный образ до своего рода символа, вмещающего в себя и Манилова, и Коробочку, и Ноздрева, и Собакевича. Общее для всех типов, выведенных в поэме, то, что их жизнь не освящена мыслью, целью общественно полезной, не наполнена заботой о всеобщем благе, прогрессе, стремлением к национальному процветанию. Любая деятельность (или бездействие) бесполезны и бессмысленны, если не несут в себе заботы о благе нации, страны. Именно поэтому Плюшкин превращается в «прореху ка человечестве», именно поэтому его отталкивающий, отвратительный образ скряги, потерявшего всяческий человеческий облик, крадущего старые ведра и прочий хлам у собственных крестьян, превратившего собственный дом в свалку, а своих крепостных — в нищих, — именно поэтому его образ — конечная остановка для всех этих маниловых, коробочек, ноздревых и собакевичей. И именно «прорехой на человечестве», подобно Плюшкину, может оказаться Россия, если не найдет в себе силы отторгнуть все эти «мертвые души» и вызвать на поверхность национальной жизни положительный образ — деятельный, с подвижным умом и воображением рачительный в делах и главное — освященный заботой об общем благе. Характерно, что именно такой тип пытался во втором томе «Мертвых душ» вывести Гоголь в образе помещика Костанжогло (см. ниже). Однако окружающая действительность не давала материала для подобных образов — Костанжогло оказался умозрительной схемой, не имеющей к реальной жизни ни малейшего отношения. Российская действительность поставляла только маниловых, коробочек, ноздревых и Плюшкиных — «Где я? Ничего не вижу... Ни одного человеческого лица,.. Вокруг только рыла, рыла...» — восклицает Гоголь устами Городничего в «Ревизоре» (ср. с «нечистью» из «Вечеров...» и «Миргорода»: свиное рыло, просовывающееся в окно в «Сорочинской ярмарке», глумливые нечеловеческие морды в «Заколдованном месте»). Именно поэтому горестным окриком-предостережением звучат слова о Руси-тройке — «Куда мчишься ты?.. He дает ответа...». Смысл этого отрывка, по-разному трактовавшийся в разное время, можно понять, вспомнив аналогичный, весьма напоминающий этот, отрывок из «Записок сумасшедшего»:

«Нет, я больше не имею сил терпеть. Боже! что они делают со мною!.. Они не внемлют, не видят, не слушают меня. Что я сделал им? За что они мучат меня? Чего хотят они от меня бедного? Что могу дать я им? Я ничего не имею. Я не в силах, я не могу вынести всех мук их, голова горит моя, и все кружится предо мною. Спасите меня! возьмите меня! дайте мне тройку быстрых, как вихорь, коней! Садись, мой ямщик, звени, мой колокольчик, взвейтеся, кони, и несите меня с этого света! Далее, далее, чтобы не видно было ничего, ничего. Вон небо клубится передо мною; звездочка сверкает вдали; лес несется с темными деревьями и месяцем; сизый туман стелется под ногами; струна звенит в тумане; с одной стороны море, с другой Италия; вон и русские избы виднеют. Дом ли то мой синеет вдали? Мать ли моя сидит перед окном? Матушка, спаси твоего бедного сына! урони слезинку на его больную головушку] посмотри, как мучат они его! прижми ко груди своей бедного сиротку! ему нет места на свете! его гонят! Матушка! пожалей о своем бедном дитятке!..»

Таким образом, тройка — это, по Гоголю, то, что должно умчать его прочь от всех этих Плюшкиных, держиморд, коробочек и акакиев акакиевичей, а Русь-тройка — это образ той России, которая, преодолев все свои вековые недуги: рабство, темноту, развращенность и безнаказанность власти, долготерпение и безмолвие народа, — войдет в новую жизнь, достойную свободных, просвещенных людей.

Ho пока к этому нет никаких предпосылок. И едет в бричке Чичиков — прохиндей, воплощенная посредственность, ни то, ни се — который чувствует себя вольготно на русских просторах, который свободен брать где что плохо лежит и который волен морочить голову дуракам да поругивать плохие российские дороги.

Итак, основной и главный смысл поэмы состоит в том, что Гоголь хотел через художественные образы понять исторический путь России, увидеть ее будущее, ощутить в окружающей его действительности ростки новой, лучшей жизни, различить те силы, которые свернут Россию с обочины мировой истории и включат в общий культурный процесс. Изображение помещиков — отражение именно этого поиска. Путем предельной типизации Гоголь создает фигуры общенационального масштаба, представляющие русский характер во многих ипостасях, во всей его противоречивости и неоднозначности.

Типы, выведенные Гоголем, — неотъемлемая часть русской жизни, это именно русские типы, которые сколь ярки, столь же и устойчивы в русской жизни — до тех пор, пока сама жизнь коренным образом не изменится.

6. Особенности изображения чиновников

Подобно образам помещиков, образы чиновников, целую галерею которых Гоголь разворачивает перед читателем, выполняют определенную функцию. Показывая быт и нравы губернского города NN, автор пытается ответить на главный волнующий его вопрос — каково будущее России, в чем состоит ее историческое предназначение, что в современной жизни содержит хоть малый намек на светлое, благополучное будущее народа.

Тема чиновничества является неотъемлемой частью и продолжением тех идей, которые Гоголь развивал, изображая помещиков в поэме. He случайно образы чиновников идут вслед за образами помещиков. Если зло, воплощенное в хозяевах поместий — во всех этих коробочках, маниловых, собакевичах, ноздревых и Плюшкиных — рассеяно по российским просторам, то здесь оно предстает в концентрированном виде, спрессованное условиями жизни губернского города. Огромное количество «мертвых душ», собранных вместе, создает особую чудовищно-абсурдную атмосферу. Если характер каждого из помещиков накладывал неповторимый отпечаток на его дом и поместье в целом, то на город влияет вся огромная масса людей (в том числе и чиновников, так как чиновники — первые люди в городе), живущих в нем. Город превращается в совершенно самостоятельный механизм, живущий по своим законам, отправляющий свои надобности через канцелярии, департаменты, советы и прочие общественные институты. И именно чиновники обеспечивают функционирование всего этого механизма. Жизнь государственного служащего, на которой не лежит отпечаток высокой идеи, стремления способствовать всеобщему благу, становится воплощенной функцией бюрократического механизма. По существу, человек перестает быть человеком, он утрачивает все личностные характеристики (в отличие от помещиков, которые имели пусть и уродливую, но все же свою собственную физиономию), теряет даже собственное имя, так как имя — все же некая личностная характеристика, и становится просто Почтмейстером, Прокурором, Губернатором, Полицмейстером, Председателем или обладателем невообразимого прозвища наподобие Ивана Антоновича Кувшинное Рыло. Человек превращается в деталь, «винтик» государственной машины, микромоделью которой является губернский город NN.

Чиновники сами по себе ничем не примечательны, за исключением занимаемой ими должности. Чтобы усилить контраст, Гоголь приводит гротесковые «портреты» некоторых чиновников — так полицмейстер знаменит тем, что, по слухам, ему достаточно только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда, чтобы обеспечить себе роскошный обед и обилие рыбных деликатесов. Почтмейстер, которого звали Иван Андреевич, известен тем, что к его имени всегда прибавляли: «Шпрехен зи дейч, Иван Андрейч?» Председатель палаты знал наизусть «Людмилу» Жуковского и «мастерски читал многие места, особенно: «Бор заснул, долина спит», и слово «Чу!». Прочие, как саркастически отмечает Гоголь, были «тоже более или менее люди просвещенные: кто читал Карамзина, кто «Московские ведомости», кто даже и совсем ничего не читал».

Примечательна реакция жителей города, в том числе к чиновников, на известие, что Чичиков покупает мертвые души — происходящее не укладывается в привычные рамки и тотчас же рождает самые фантастические предположения — от того, что Чичиков хотел похитить губернаторскую дочку, до того, что Чичиков — либо разыскиваемый фальшивомонетчик, либо убежавший разбойник, о которых Полицмейстер получает предписание немедленного задержания, Гротесковость ситуации лишь усиливается тем, что Почтмейстер решает, будто Чичиков — переодетый капитан Копейкин, герой войны 1812 года, инвалид без руки и ноги. Остальные чиновники предполагают, что Чичиков — переодетый Наполеон, сбежавший с острова Святой Елены. Абсурдность ситуации достигает апогея, когда в результате столкновения с неразрешимыми проблемами (от умственного напряжения) умирает прокурор. В целом ситуация в городе напоминает поведение механизма, в который вдруг попала песчинка. Колесики и винтики, предназначенные для вполне определенных функций, прокручиваются вхолостую, какие-то с треском ломаются, и весь механизм звенит, бренчит и «идет вразнос». Именно бездушная машина является своего рода символом города, и именно в этом контексте само название поэмы — «Мертвые души » — приобретает новое звучание.

Вполне очевидно, что все сплетни, пустословие и пустомыслие в городе происходят от праздности ума и души, что чиновники — уже даже не карикатуры (так как карикатуру можно рисовать на какое-либо определенное лицо), но своего рода маски, за которыми проглядывает бездушная бюрократическая машина со всеми своими особенностями и издержками — кумовством, бесхозяйственностью и взяточничеством. Характерно, что каждый из чиновников занимается не своим делом — ни об одном из них не сказано, что он хорошо справляется со своей работой (Председатель палаты примечателен не тем, что он хороший председатель, но тем, что знает наизусть «Людмилу», Почтмейстер знаменит тем, что уснащает речь массой слов-паразитов и т. п.), лишь один из чиновников описан как более или менее цельная натура — Иван Антонович Кувшинное Рыло — за что, вероятно, и удостоился персонального имени (его профессионализм проявляется в том, что он мастерски берет взятки и выполняет взятые на себя обязательства).,

Гоголь как бы задает вопрос — если первые люди в городе таковы, то каковы же все остальные? Где тот положительный идеал, который явится примером для нового поколения? Если город — бездушная машина, убивающая в людях все живое, чистое, уничтожающая самую человеческую суть, лишающая их всех человеческих чувств и даже нормального имени, превращающая сам город в «кладбище» мертвых душ, то в конечном итоге и вся Россия может принять подобный облик, если не найдет в себе силы отторгнуть всю эту «мертвечину» и вызвать на поверхность национальной жизни положительный образ — деятельный, с подвижным умом и воображением, рачительный в делах и главное — освященный заботой об общем благе.

О втором томе «Мертвых душ»

Гоголь в образе помещика Костанжогло попытался показать положительный идеал (к нему приезжает Чичиков и видит его деятельность). В нем воплотились идеи Гоголя о гармоническом устройстве жизни: разумное хозяйствование, ответственное отношение к делу всех участвующих в устроительстве усадьбы, использование плодов науки. Под воздействием Костанжогло Чичиков должен был пересмотреть свое отношение к действительности и «исправиться». Однако почувствовав в своем произведении «жизненную неправду», Гоголь сжег второй том «Мертвых душ».

Н. В. Гоголь "Мертвые души"

Elisewna — Wed, 12 Mar 2014 17:09:02 GMT

Главы "Мертвых душ", посвященные пяти помещикам: Манилову, Коробочке, Ноздреву, Собакевичу и Плюшкину, располагаются в особой последовательности: от наименьшей к наибольшей степени деградации персонажей.

Фамилия помещика Манилова образована от глагола «манить». Главными чертами этого персонажа являются мечтательность, сентиментальность и лень. Гоголь характеризует своего героя следующим образом: «...человек так себе, ни то ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан». Дом Манилова расположен на юру, который обдувается всеми ветрами, что говорит о его легкомысленности и неумении мыслить реально. Помещик очень любит придаваться своим мечтам в беседке, на которой красуется надпись: «Храм уединенного размышления». Это единственное укромное место для Манилова, где он спокойно может пофантазировать о каких-то совершенно нереальных проектах. Но, как ему кажется, вырыть подземный ход от дома или возвести каменный мост через пруд — это вполне нормальные задумки. Ведение хозяйства — это не по части Манилова. В его поместье все идет наперекосяк, а герою даже нет до этого дела.

Гоголь говорит, что гостеприимство и миловидность Манилова слишком приторны: «В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: «Какой приятный и добрый человек!» В следующую... ничего не скажешь, а в третью скажешь: «Черт знает что такое!» — и отойдешь подальше!..». Это проявляется не только в манерах помещика, но и в его отношениях с женой. Они все время сюсюкают друг с другом, и это очень веселит автора.

Образ этого героя стал для литературы одним из ключевых. От него произошло название такого явления, как «маниловщина», что означает неестественность человека.

Другой не менее яркий персонаж повести — помещица Коробочка. Ее фамилия выбрана Гоголем неслучайно. По натуре помещица безмерно экономна и суеверна. Коробочка относится к тому типу женщин, которые могут плакаться на неурожай, но все же всегда припасут себе копеечку. Ее комод, кроме всякой чепухи, заполнен мешочками с деньгами. Коробочка очень мелочна, ее заботит только ведение домашнего хозяйства, в нем она видит смысл жизни. Ее окружение Гоголь наделяет «звериными» фамилиями: Бобров и Свиньин, что лишний раз подчеркивает, что героиня увлечена только своим поместьем. Автор выделяет среди прочих «достоинств» своего персонажа дубиноголовость. Это качество Коробочка проявляет в ситуации, когда Чичиков пытается договориться с ней о продаже «мертвых душ». Героиня думает, что ее собеседник собрался выкапывать из могил мертвых крестьян. Она не торопйться продавать свое «богатство», а вместо него старается подсунуть пеньку и мед. Коробочка соглашается на предложение Чичикова только после того, как он упоминает черта.

Следующим помещиком, которого посетил Чичиков, был Собакевич. Его образ составлен Н. В. Гоголем из всего большого: большие сапоги, ватрушки «гораздо больше тарелки», «индюк ростом с теленка». Даже здоровье у этого персонажа богатырское. Благодаря таким описаниям автор добивается комического эффекта. Парадируя великие подвиги богатырей, Гоголь тем самым подчеркивает истинную сущность самого Собакевича, главными качествами которого можно назвать грубость и неуклюжесть. Все предметы в доме такие же громоздкие и неповоротливые, как и их хозяин: стол, стулья, деревянное бюро — все как будто кричит: «И я тоже Собакевич!». По его мнению, все вокруг лжецы и последние мошенники. Ему совсем не важна человеческая душа, интерес для Собакевича состоит только в деньгах.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что Собакевич — один из самых «мертвых душ» поэмы. Для него нет ничего духовного. Ценными для этого героя являются только деньги и вещи. Его интересуют только «земные» дела.

Наиболее ярким персонажем, на мой взгляд, является Ноздрев. Это образ заядлого кутилы. Автор иронизирует по поводу своего персонажа, говоря о нем, как о человеке «историческом». По отношению к своему герою Гоголь использует переносный смысл этого слова. «Историзм» Ноздрева в том, что он вечно попадает в какие-то истории: либо пьянствует в буфете, либо нещадно врет насчет якобы приобретенной лошади. Как и любой повеса, он обожает женщин. Но самой главной чертой ноздревского характера является огромное желание «нагадить ближнему». Ни один раз он совершал подлые поступки. Например, рассказывал выдуманные истории, срывал свадьбу, расстраивал торговую сделку и т. д. Но самое выдающееся в его характере то, что после всех своих проделок он без зазрения совести продолжал считать себя товарищем пострадавшего.

По традиции в поэме обстановка в доме каждого помещика соответствует характеру его хозяина. Так и жилище Ноздрева пропитано духом азарта и хвастовства. По словам самого Ноздрева, в его владениях когда-то «водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку». Стены его хором как попало залиты краской, поскольку мужики белят их. Его кабинет вместо книг и бумаг заполнен оружием. Ноздреву нравится менять одни вещи на другие, только не из-за денег или какого-то другого материального интереса, а просто из-за того, что его увлекает этот процесс. Поскольку всякого рода проделки — это главная страсть персонажа, ему не составляет труда обвести вокруг пальца и Чичикова, которого Ноздрев спаивает и пытается обмануть при игре в шашки.

Что еще можно сказать о Ноздреве? Его описание все расскажет гораздо лучше: «...возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой. Но здоровые и полные щеки его так хорошо были сотворены и вмещали в себя столько растительной силы, что бакенбарды скоро вырастали вновь, еще даже лучше прежних».

И заключительный образ в галерее русских «мертвых душ» — это помещик по фамилии Плюшкин. Как известно, в поэме все фамилии говорящие. Только «Плюшкин» дается в переносном значении. Он больше напоминает не сдобную булку, а совершенно высохший сухарь. Образ помещика Плюшкина очень неряшлив. Гоголь упоминает о его двойном подбородке, который приходится постоянно прикрывать, а также о засаленном халате, который ничего, кроме отвращения у читателя не вызывает. Автор дает своему герою очень емкое определение: «прореха на человечестве». Этот персонаж является символом упаднического настроения и загнивания всего живого. И снова дом говорит за своего хозяина: хлеб в кладовых гниет, ворота и ограда покрыты плесенью, а крыши в избах совсем прохудились. Гоголь добавляет краткий рассказ о судьбе своего героя, у которого сначала умерла жена, а после этого дочь сбежала со штаб-ротмистром. Эти события стали для Плюшкина последними моментами настоящей жизни. После этого время для героя остановилось.

Н. В. Гоголь "Мертвые души"

Elisewna — Wed, 12 Mar 2014 16:52:34 GMT

Архив газеты "1 сентября"

Сергей ШТИЛЬМАН

Попытка лирического отступления

ЧИЧИКОВ. Герой нашего времени

Нет, ты полюби нас чёрненькими, а беленькими нас всякий полюбит.

Н.В. Гоголь. «Мёртвые души». Т. II. Гл. 2

Шансов выбиться в люди у Павла Ивановича Чичикова было немного.

Ни талантов особых Бог ему не дал, ни громкого имени, ни начального капитала. Да и образование он получил, прямо скажем, не блестящее, к тому же — в захолустье, в одном из провинциальных городишек обширной Российской империи.

Что прикажете делать с таким вот наследством?

Можно, конечно, лет за пятнадцать-двадцать беспорочной службы дослужиться до чина титулярного советника, получать мизерное жалованье и роптать на судьбу.

Можно годам к сорока жениться, скажем, на какой-нибудь Аграфене Кузьминичне, есть её крыжовенное варенье и селянку на сковородке, а между делом наплодить с десяток Чичиковых обоего пола, таких же нищих, как сам.

Можно для препровождения времени поигрывать в картишки, попивать водочку и понемногу терять человеческий облик.

Можно…

Впрочем, что проку говорить о том, кем мог бы стать Чичиков? Поговорим лучше о том, КЕМ и ПОЧЕМУ он стал.

1

Понять Павла Ивановича Чичикова, главного героя поэмы Николая Васильевича Гоголя «Мёртвые души», по причине схожести наших эпох довольно просто. С другим, правда, посложнее. Например, с тем, чтобы принять его таким, каков он есть, а уж тем более — с тем, чтобы испытывать к Чичикову хоть какое-то сочувствие.

Думаю, определённые сложности в том, как относиться к своему герою, были и у Николая Васильевича Гоголя.

Павла Ивановича Чичикова, господина "не дурной наружности", который, как известно, был "ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод", автор откровенно называет "подлецом". Так прямо и пишет в 11-й главе первого тома «Мёртвых душ»: "Нет, пора наконец припрячь и подлеца. Итак, припряжём подлеца!"

Правда, чуть ниже, в той же главе, Гоголь несколько "смягчает" столь суровый приговор: "Но потребуют, может быть, заключительного определения одной чертою: кто же он относительно качеств нравственных? Что он не герой, исполненный совершенств и добродетелей, это видно. Кто же он? Стало быть, подлец? Почему ж подлец, зачем же быть так строгу к другим? Теперь у нас подлецов не бывает, есть люди благонамеренные, приятные, а таких, которые бы на всеобщий позор выставляли свою физиономию под публичную оплеуху, отыщется разве каких-нибудь два, три человека, да и те уже говорят теперь о добродетели. Справедливее всего назвать его: хозяин, приобретатель. Приобретение — вина всего; из-за него произвелись дела, которым свет даёт название не очень чистых".

То есть, переводя этот литературный "пассаж" на язык приговоров современного Гоголю суда, Чичиков "виновен, но достоин снисхождения". Разумеется, это не наше дело — судить, а тем более осуждать кого бы то ни было, хотя бы и героя литературного произведения. Но вот разобраться в том, что, собственно, представляет собой этот герой гоголевской поэмы и хоть в какой-то мере "примерить его к себе" мы имеем полное право.

2

Всякому человеку хочется жить, и по возможности — жить хорошо.

"Хорошо жить", с точки зрения таких господ, как Чичиков, — значит иметь стабильный кусок хлеба с маслом, семейный очаг, заслужить почёт и уважение хотя бы среди ближайшего своего окружения. "Хорошо жить" — значит иметь возможность дать своим детям приличное образование и некоторые "подъёмные", начальный капитал, который позволит тем выбиться в люди. Это значит — хотя бы под старость иметь относительный комфорт и достаток. Определение, разумеется, мещанское, "заземлённое", даже примитивное, но вполне устраивающее Чичиковых.

Кто знает, родись Павлуша у богатых родителей где-нибудь в столичном или хотя бы губернском городе, может, и жизнь у него сложилась бы иначе. А так…

"Темно и скромно было происхождение нашего героя. Родители были дворяне, но столбовые или личные — Бог ведает", — пишет автор о "корне происхождения" Павла Ивановича. Чичиковым принадлежала всего лишь одна крепостная семья, родоначальником которой был "маленький горбунок", "занимавший почти все должности в доме", в том числе и должность кучера. Таких дворян было принято в то время называть захудалыми.

Единственное, что мог сделать "отец, вечно больной человек", для своего Павлуши — это определить его в училище, находившееся в городе, до которого "тащились" они из своего захолустья трое суток. Да ещё дал отец сыну полтину меди "на лакомства" и совет: "Смотри же, Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам. Коли будешь угождать начальнику, то хоть и в науке не успеешь и таланту Бог не дал, всё пойдёшь в ход и всех опередишь <…> А больше всего береги и копи копейку; эта вещь надёжнее всего на свете. Товарищ или приятель тебя надует и в беде первый выдаст, а копейка не выдаст, в какой бы беде ты ни был. Всё сделаешь и всё прошибёшь на свете копейкой".

Слов нет, с точки зрения высокой морали совет не выдерживает никакой критики. Но с чисто житейской — пойди поспорь с ним! И дал ведь его Чичиков-старший Чичикову-младшему неспроста. Наверняка на своём горьком опыте уразумел, каково жить на белом свете полунищим, и вряд ли хотел такой жизни для своего сына.

Впрочем, Иван Чичиков (не знаю, как по батюшке) не одинок в нашей литературе в плане поучения, адресованного сыну. Вспомним, какой "завет" в комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» дал Степан Молчалин, "безродный" житель провинциальной Твери, своему отпрыску Алексею, довольно быстро дослужившемуся в Москве в секретарях у Фамусова до дворянского чина коллежского асессора. Вот как цитирует его Алексей Степанович:

Во-первых, угождать всем людям без изъятья —
Хозяину, где доведётся жить,
Начальнику, с кем буду я служить,
Слуге его, который чистит платья,
Швейцару, дворнику, для избежанья зла,
Собаке дворника, чтоб ласкова была.

Можно перепутать совет одного отца с завещанием другого. Вот, правда, насчёт "копейки" Степан Молчалин ничего не говорил (или Алексей Степанович пересказал Лизаньке, служанке Софии Павловны Фамусовой, не всё отцовское завещание?).

Согласитесь, не так просто опровергнуть "житейскую мудрость" родителей Чичикова и Молчалина! Бедному, безродному Молчалину, появившемуся на свет в провинции, в захолустье, никогда бы не выбиться в люди, не стать чиновником 8-го класса, не получить потомственного дворянства (которое даёт право передавать дворянское звание со всеми его привилегиями своему сыну), если бы не умение услужить.

Да и Павлуше Чичикову, хотя он и дворянин от рождения, предстояло бы так же, как и его отцу, прозябать в одном из многочисленных медвежьих углов, если бы пренебрёг он советом своего родителя. Что поделаешь — выдающихся способностей Бог ему не дал. Зато наградил терпением, умением "постигать дух начальника", своего учителя, который к тому же откровенно говорил: "Способности и дарования? это всё вздор. Я смотрю только на поведенье. Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведёт себя похвально; а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за пояс!"

Так, кстати, и вышло. Павлуше, который "не шевельнул ни глазом, ни бровью во всё время класса, как ни щипали его сзади; как только раздавался звонок, он бросался опрометью и подавал учителю прежде всех треух; подавши треух, он выходил первый из класса и старался ему попасться раза три на дороге, беспрестанно снимая шляпу", — Павлуше учитель и обеспечил "полное удостоверение во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами за примерное прилежание и благонадёжное поведение". А бойким, смышлёным да насмешливым однокашникам Чичикова наверняка пришлось довольствоваться аттестатом без "полного удостоверения" и "золотых букв".

Правда, спустя некоторое время этот примерный ученик учителя своего "надул" (когда тот заболел и нуждался в материальной поддержке, Павлуша Чичиков "дал какой-то пятак серебра"), но тут уж — что посеешь, то и пожнёшь!

Таким образом, первое же столкновение с теневыми сторонами жизни убедило Чичикова в правоте слов отца. Оказалось: не так уж важно много работать — нужно уметь зарабатывать, а если хочешь чего-нибудь в жизни добиться — учись хитрить.

3

Надо отдать должное Павлу Ивановичу: он попытался, "вышед из училища", "скорее приняться за дело и службу". Однако "и в дальних захолустьях нужна протекция!" Несмотря на прекрасный аттестат, "местечко досталось ему ничтожное, жалованье тридцать или сорок рублей в год".

Со всем пылом юности, со всей горячностью молодости "решился он жарко заняться службою, всё победить и преодолеть". Вот как описывает Гоголь первые шаги своего героя на новом месте: "И точно, самоотвержение, терпенье и ограничение нужд показал он неслыханное. С раннего утра до позднего вечера, не уставая ни душевными, ни телесными силами, писал он, погрязнув весь в канцелярские бумаги, не ходил домой, спал в канцелярских комнатах на столах, обедал подчас вместе с сторожами и при всём том умел сохранить опрятность, порядочно одеться, сообщить лицу приятное выражение и даже что-то благородное в движениях".

Кажется, такое рвение молодого чиновника нельзя было не заметить и не оценить. Но не тут-то было: "Он попал под начальство уже престарелому повытчику, который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости". Даже прежние уловки Чичикова в деле угодливости не помогли. Не помогло и то, что он очинял своему начальнику перья; что "завёл новую тряпку для его чернильницы"; что "отыскал где-то его шапку, прескверную шапку, какая когда-либо существовала в мире, и всякий раз клал её возле него за минуту до окончания присутствия".

Не поведи Чичиков "наступление" с другого боку — не быть бы ему к средним годам коллежским советником, чиновником 6-го класса в табели о рангах.

Спору нет, морочить голову "зрелой дочери" этого самого "повытчика", с лицом "как будто бы на нём происходила по ночам молотьба гороху", ухаживать за ней, "обращаться с ней как с невестой" — подлость. Но что прикажете делать, если никакими другими средствами и способами продвинуться по службе невозможно! Цели известного рода требуют соответствующих средств.

И Чичиков сподличал, добился того, что "суровый повытчик стал даже хлопотать за него", и обернул дело так, что "чрез несколько времени <…> сам сел повытчиком на одно открывшееся вакантное место".

Разумеется, сразу же после получения желаемого Чичиков съехал с квартиры своего бывшего начальника, "сундук свой он отправил секретно домой", "повытчика перестал звать папенькой, а о свадьбе так дело и замялось, как будто вовсе ничего не происходило".

"Это был самый трудный порог, через который перешагнул он. С этих пор пошло легче и успешнее", — пишет Гоголь об этом этапе жизни своего героя (выделено мною. — С.Ш.).

Говорят: повторение — мать учения. Ещё один преподанный жизнью урок Павел Иванович Чичиков усвоил. В очередной раз он уяснил для себя: трудолюбие, аккуратность, "самоотвержение, терпенье и ограничение нужд", рвение к служебным делам и прочие "подвиги" в этой жизни мало чего стоят без хитрости и лукавства. А что касается того самого "порога", можно сказать, что будущий скупщик "мёртвых душ" научился "перешагивать" и через людей. Сначала — через своего учителя, теперь — через дочь своего начальника, да и через самого "престарелого повытчика".

4

Нужно ли теперь удивляться тому, что следующие шаги главного героя «Мёртвых душ» по служебной лестнице были связаны с откровенным мошенничеством, с более или менее остроумными аферами! Благо, "всё оказалось в нём, что нужно для этого мира: и приятность в оборотах, и бойкость в деловых делах". "Хлебное местечко", которым Чичиков воспользовался "отличным образом", принесло ему те средства, которые позволили ему завести себе хорошего повара, приобрести отличную пару лошадей, начать хорошо одеваться и приобретать различные "благородные привычки", вроде обычая "вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной с одеколоном".

А то, что накопление "благодатных сумм" было прервано появлением нового начальника, врага всех и всяческих взяток, разумеется, не могло остановить Павла Ивановича в деле приобретения. Не это "хлебное место", так другое. Не казённая палата, так таможня, где "в один год он мог получить то, чего не выиграл бы в двадцать лет самой ревностной службы".

Кстати, и на службе в таможне Чичиков показал себя натурой недюжинной: "За службу свою принялся он с ревностью необыкновенною. Казалось, сама судьба определила ему быть таможенным чиновником. Подобной расторопности и прозорливости было не только не видано, но даже не слыхано". Находить контрабанду в самых невероятных местах, например, в "колёсах, дышлах, лошадиных ушах и невесть в каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль добраться", мог только своеобразный таможенный гений.

Аферу на таможне провернул он редкостную, уникальную, остроумную, даже талантливую, во всяком случае — достойную быть увековеченной. Суть её состоит в том, что "испанские бараны" совершили "переход через границу в двойных тулупчиках, пронесли под тулупчиками на миллион брабантских кружев". Это и подобные ему "мероприятия" принесли Павлу Ивановичу около пятисот тысяч рублей. Причём Чичиков не стал "мараться", вымогая взятки с контрабандистов за мелкие мошенничества, а сразу отхватил огромный куш, видимо, помня: "Что сходит с рук ворам, за то воришек бьют".

Но и в этом случае, когда Павел Иванович напал на настоящую "золотую жилу", "какой-то нелёгкий зверь" "перебежал дорогу всему". Дело могло закончиться плохо: под суд попал статский советник, компаньон Чичикова по махинациям с брабантскими кружевами. Но Чичиков устоял: "Употребил все тонкие извороты ума, уже слишком опытного, слишком знающего хорошо людей: где подействовал приятностью оборотов, где трогательною речью, где покурил лестью, ни в коем случае не портящею дела, где всунул деньжонку, — словом, обработал дело по крайней мере так, что отставлен был не с таким бесчестьем, как товарищ, и увернулся из-под уголовного суда".

Разумеется, на этот раз главный герой поэмы Гоголя испугался не на шутку. Лишиться всех прав состояния, имущества, чести и привилегий, оказаться на каторге с "бубновым тузом" на спине — это вам не шутки! Необходимо было срочно искать способ быстро и по возможности безопасно заработать большие деньги.

5

A теперь — о том, что составляет основу сюжета гоголевской поэмы, о махинациях с мёртвыми душами. То, что это — именно афера, ясно было почти всем, кому Павел Иванович предлагал весьма странную сделку: продать ему "мёртвые души" крепостных мужиков, которые до следующей переписи считаются как бы живыми. В той или иной мере о сомнительности предприятия Чичикова догадывается и "дубинноголовая" Коробочка, и туповатый Манилов, и нагловатый Ноздрёв, и скуповатый Плюшкин. А Собакевич об этом просто знает, потому и обещает хранить молчание относительно того, какого именно товару прикупил у него мошенник Чичиков.

И всё же затея с "мёртвыми душами" — затея необычная, редкостная, которая сделала бы честь любому аферисту. Уникальность её заключается хотя бы в том, что при всей очевидности того, что "дело здесь нечисто", никаких законов коллежский советник Чичиков, скупающий "каретников Михеевых, Степанов Пробок" и прочих "окончивших существование" крепостных мужичков, не нарушает. Не нарушает, потому что нигде в законодательных актах государства Российского не записано ни прямо, ни косвенно, что этого делать нельзя.

Так что прав был Павел Иванович, когда говорил своему новому приятелю Манилову, что он "привык ни в чём не отступать от гражданских законов", что, дескать, "обязанность для меня дело священное, закон — я немею перед законом".

Не поспоришь со скупщиком "мёртвых душ" и в том случае, когда тому же Манилову он сообщает, что "подобное предприятие, или негоция, никак не будет несоответствующею гражданским постановлениям и дальнейшим видам России", что "казна получит даже выгоды, ибо получит законные пошлины".

Принцип прост, его излагает секретарь одной из канцелярий, в которой Чичиков служил поверенным: "Один умер, другой родится, а всё в дело годится".

Делание денег из "воздуха" или из других денег — исконно русский бизнес. Производить что-либо в России, выращивать, создавать — хлопотно, да и невыгодно. А тут — немножко боязно, слегка противно — зато эффективно!

В афере Чичикова всё гениально просто: "Да накупи я этих, которые вымерли, пока ещё не подавали новых ревизских сказок, приобрети их, положим, тысячу, да, положим, опекунский совет даст по двести рублей за душу: вот уж двести тысяч капиталу! А теперь время удобное, недавно была эпидемия, народу вымерло, слава Богу, немало <…> Конечно, трудно, хлопотливо, страшно, чтобы как-нибудь не досталось, чтобы не вывести из этого истории. Ну да ведь дан же человеку на что-нибудь ум. А главное то хорошо, что предмет-то покажется всем невероятным, никто не поверит".

В самом "пиковом случае" Чичиков рискует только тем, что может попасть в "историю", что его могут ославить мошенником и не пускать на порог ни одного приличного дома (что, кстати, в конце первого тома поэмы «Мёртвые души» и происходит).

Понятно, что афера эта — в определённом смысле "одноразовая", что долго скупать "мёртвые души" по городам и весям даже такой обширной державы, как Российская империя, невозможно. Ясно, что рано или поздно дурная слава о его предприятии догонит Чичикова в любом, самом отдалённом медвежьем углу России.

Но отказаться от этой затеи ох как непросто! Хочется ещё немножко прикупить: ведь это "живые деньги". Это так похоже на "МММ — нет проблем". Попробуй найти в себе силы сдать сегодня эти акции, если тебе объявляют, что завтра их курс будет в полтора-два раза выше! И думается: ещё недельку, ещё две попридержу их, а там — выйду из игры! Однако те, кто затевал её, не дилетанты. Они нашу психологию изучили прекрасно. На том нашего брата ловили и ловят.

6

Если жука, ползущего по пляжу, засыпать песком и делать это много раз, жук всё равно рано или поздно выберется на поверхность (если, конечно, песок этот насыпан рукой человека, а не ковшом экскаватора).

Так и с Чичиковым. Упорно, преодолевая все и всякие препятствия, этот герой «Мёртвых душ» карабкается к своей цели. Не "выгорает" одно дело, он тут же затевает другое, приговаривая: "Ну, что ж! Зацепил — поволок, сорвалось — не спрашивай. Плачем горю не пособить, нужно дело делать". Карабкается он и всё думает, что впереди него маячит цель, ради которой стоит рисковать, сдирать локти и коленки до крови. Ах, если бы!

И зарабатывал он несколько раз очень приличные деньги, которых, возможно, хватило бы не на одну жизнь, да удержать их не смог.

Он хорошо знает человеческие слабости, умеет ими пользоваться. И психолог Чичиков неплохой, и дамам умеет нравиться, легко может найти подход к любому человеку и общий язык. И вообще (назовём вещи своими именами) Павел Иванович — человек талантливый. Правда, талант этот — особого рода!

Упорству Чичикова, его работоспособности, умению терпеть и фанатично верить в то, что когда-нибудь ему удастся добиться своего, можно позавидовать. У нас на Руси люди с такими качествами всегда были в дефиците. Деятелей, людей творческих и в то же время деловитых у нас всегда было до обидного мало. В тех же «Мёртвых душах», в первом томе, рядом с Чичиковым и поставить-то некого!

И сегодня, в 2002 году от Рождества Христова, многие более или менее талантливые люди расходуют свои способности, иногда выдающиеся, мягко говоря, не по назначению. "Воронка" криминального бизнеса подобна смерчу, "зона всасывания" которого иногда просто ужасает. И попадают в неё всё чаще люди вовсе не бесталанные.

* * *

Ещё в училище Чичиков "слепил из воску снегиря, выкрасил его и продал очень выгодно", в другой раз — "два месяца он провозился у себя на квартире без отдыха около мыши, которую засадил в маленькую деревянную клеточку, и добился наконец того, что мышь становилась на задние лапки, ложилась и вставала по приказу, и продал потом её очень выгодно". Кто знает, "добивались" ли наши известные дрессировщики из театра дедушки Дурова таких поразительных результатов, таких чудес?!

Цель и этих, и других "подвигов" Павла Ивановича известна: зашить ещё один "мешочек с денежками" и начать копить другой, уже с очень большими денежками. Цель понятна: употребить всю свою смекалку, весь свой криминальный талант на то, чтобы стать ещё чуть богаче, потом ещё, ещё и ещё…

И всё надеется он, что удастся ему избежать разоблачения, судебного пристава, каторги, "бубнового туза" и прочих "прелестей" этого рода…

И едет коллежский советник Павел Иванович Чичиков со своими слугами Селифаном и Петрушкой в "довольно красивой рессорной небольшой бричке" из одного города NN — в другой. "И опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать вёрсты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами…"

И нет конца этой дороге.